Видео реклама

 

Сведкi часу

«Синяя борода» из Гольшан

«Синяя борода» из Гольшан

Этот экспонат неизменно привлекает внимание посетителей музея древнебелорусской культуры при Академии наук. Великолепное надгробие князя Павла Стефана Сапеги, владельца Голъшан, будоражит воображение. На гладкой полированной плите во всем, великолепии княжеского убора лежит сам Сапега, а рядом, с ним, будто подрубленные в самом соку молодые березки, — три его жены, три прекрасные шляхтянки. Ну как тут не дать волю фантазии!

Удивительные вещи рассказывают о гольшанском князе белорусские экскурсоводы, а вслед за ними вполне серьезно повторяют их и некоторые популяризаторы отечественной истории. Говорят, что Сапега был проклят виленскими православными священниками за то, что отобрал у их общины некогда подаренный его отцом дом в Вильно. Силу этого проклятия вполне ощутил на себе Павел Стефан на смоленской войне, где он потерял руку и был тяжело ранен в голову. Ранение привело к тому, что у князя начались приступы ярости. В такие моменты он нападал на любого, кто оказывался рядом, избивал и калечил слуг, жестоко расправлялся даже с животными, будь то охотничья собака ценной породы или дорогой арабский скакун из собственной конюшни. После таких приступов на Сапегу наваливались злая тоска и подозрительность. Повсюду мерещились ему предатели и злодеи. Жертвами тяжелой душевной болезни Павла Стефана стали три его жены, три несчастные узницы мрачного и страшного Гольшанского замка.
Вступая в брак с каждой из этих высокородных и прекрасных шляхтянок, Сапега рассчитывал прожить в любви и радости до самой смерти. Но заканчивалось все одним и тем же. Неотвратимо, как возмездие небес, начинался очередной приступ. Сапега набрасывался с кулаками на жену и жестоко избивал ее. Потом, когда приступ сходил на нет, Павла охватывала черная меланхолия, и он изводил себя мыслями о том, что обиженная и униженная женщина не захочет вернуться в его объятия. Он принимался следить за супругой, ревновал ее ко всем мужчинам, которых видел вокруг, включая конюхов, поваров и садовников. Запирал ее в замке, не позволяя даже выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. В конце концов, несчастная получала от обезумевшего мужа порцию яда в бокале с вином. Родственники жен «Синей бороды» из Голыши подозревали неладное. Три раза Павла Сапегу привлекали к суду как убийцу, но ничего доказать не удалось.
Четвертая, самая юная из всех супруга однорукого безумца избежала верной смерти лишь потому, что Сапега случайно перепутал кубки и сам выпил отраву. Вдова заказала для убийцы каменное надгробие, которое должно было изображать его лежащим подле трех безвинных жертв. Зловещая скульптурная группа долгое время находилась в Гольшанском костеле, где был похоронен рядом со своими несчастными женами князь Сапега. Многим посетителям Божьего храма становилось плохо, когда они подходили к ней: будто их сердцами овладевал предсмертный арах тех, кто погиб от руки проклятого хозяина Гольшанского замка. Вот такая жуткая история...
Увы, на поверку она оказалась легендой. Каким же на самом деле был Павел Стефан Сапега и что действительно происходило в Гольшанах в далеком XVI столетии?
Начнем с самого начала. Когда в 1565 году в семье православного князя, воеводы минского Богдана Сапеги родился наследник, решено было дать ему имя в честь святого апостола Павла. Отец надеялся, что сын станет его гордостью и продолжателем всех дел. Однако Павел не оправдал отцовских надежд. Совсем юным получив отцовскую должность при дворе Стефана Батория, он сдружился с католиками и вскоре сам стал католиком, приняв при этом второе имя Стефан, в честь своего короля. После смерти Богдана Сапеги Павел Стефан оказался владельцем многих имений, в том числе и Гольшан. При его отце здесь был один из самых крупных в Великом княжестве Литовском центр православия. Новый владелец поспешно изгнал из местечка большую часть православных священнослужителей и пригласил монахов-францисканцев, для которых построил при местном костеле довольно просторный монастырь. Павел Стефан действительно отсудил у Виленского православного братства дом, который некогда отписал своим единоверцам его отец. Но проигравшие процесс верующие повели себя смиренно, лишь сказав обидчику сакраментальное: «Бог тебе судья». Виленский дом Сапега передал любезным его сердцу католикам. Это произошло в январе 1599 года.
Через месяц после описываемых событий тут же, в Вильно, Павел Стефан обвенчался с молодой вдовой подскарбия литовского Дмитрия Халецкого — Региной Дубовской. Брак был недолгим. Регина неожиданно заболела и, несмотря на все старания мужа, умерла. Из писем Павла Стефана известно, что призывал он к постели больной лучших врачей и не жалел денег для покупки дорогостоящих лекарств.
Тридцатипятилетний вдовец был настолько опечален, что хотел принять монашество, но, к счастью для себя, решил сначала совершить паломничество в Рим и испросить совета у Папы Клементия VIII. Тот нашел слова для утешения князя и отговорил его от столь опрометчивого шага.
На родину Сапега вернулся возрожденным к жизни и даже привез некие священные реликвии — частички мощей святых. Он активно занялся общественными делами и обустройством замка в Гольшанах, который начал возводить сразу после женитьбы. По воле хозяина замок получился достойным зависти королей. В 1602 году, сразу же после завершения отделки, Павел Стефан привез сюда новую хозяйку, свою вторую супругу Элизабету, дочь венгерского дворянина Франциска Веселина, одного из немногих любимцев Стефана Батория. Элизабета, или Эржи, как на венгерский манер называл ее Сапега, была юна и очень красива. От нее Павел заимел трех дочерей — Евдокию, Теофилю и Кристину. Именно Эржи своей любовью помогла мужу пережить самое большое несчастье в его жизни, когда в 1609 году под стенами Смоленска он был ранен и в результате оказался калекой. Супруги прожили вместе в любви и согласии тринадцать лет, а потом Эржи умерла.
Третьей женой князя в 1618 году стала Катажина Гославская, вдова литовского хорунжего Анджея Воловича. Она помогла Сапеге вырастить трех маленьких сироток, но так и не смогла родить ему долгожданного сына. Их брак длился довольно долго. Катажина умерла в 1629 году. Ей было в то время чуть больше сорока. Павел Стефан мог уже считать себя глубоким стариком, однако отсутствие наследника заставило его в шестидесятипятилетнем возрасте желать нового брака.
Это была вдова, бывшая супруга старосты ливонского Адриана Радзиминского Зофья Данилович. Находясь в крайне стесненных обстоятельствах, она вынуждена была принять в 1630 году предложение однорукого больного старца, чтобы стать, по сути,его сиделкой. В 1634 году Павел Стефан так расхворался, что все заговорили о его скорой смерти. Король Владислав IV поверил слухам и поспешил раздать должности «покойного» тем, кто, по его мнению, заслуживал награду.
Узнав об этом, больной нашел в себе силы сесть в карету и велел везти его ко двору. Сапега появился в зале, где отдыхал со своими приближенными король, так неожиданно, что многие решили, будто видят перед собой призрак. Дамы попадали в обморок. Кавалеры выхватили из ножен сабли. Но Павел Стефан заговорил с Владиславом IV, и все поняли, что перед ними живой человек. Извинившись за свою излишнюю торопливость, король вернул Сапеге его должности и задобрил всевозможными подарками. Впрочем, через несколько месяцев старец скончался. Чувствуя приближение смерти, он отписал жене в завещании Гольшаны и заказал собственный надгробный памятник, попросив изваять себя нестарым, с обеими руками, лежащим подле молодых и красивых трех своих умерших жен.
Получив от дряхлого и нелюбимого мужа столь щедрый дар, как право владения Гольшанами, Зофья пришла в неописуемый восторг. Она даже не предполагала, что ей может привалить такое счастье. Вдовьи уделы женщин, которые не имели детей, очень часто в те времена ограничивались двумя-тремя селами. Последняя супруга Павла Стефана как нельзя лучше воспользовалась своим положением. Так как, в принципе, Гольшаны ей были не нужны, сразу же по окончании траура она очень выгодно перепродала их брату своего покойного мужа Миколаю Сапеге и использовала эти деньги для того, чтобы «купить» себе нового мужа. Им стал маршалок великий коронный Лукаш Опалинский, молодой и очень красивый человек.

Вот и получается, что необыкновенное надгробие имеет вполне обыкновенную историю. «Синяя борода» из Гольшан на поверку оказался обычным князем той эпохи, в меру счастливым и в меру несчастным. Но кому интересна обыденность, пусть и в историческом разрезе? Так беспокойный человеческий ум рождает легенды...
 
Ирина Масленицына, Николай Богодзяж

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.