Видео реклама

 

Легенда

Луч Лазаря

Луч Лазаря

Как могло случиться, что отец-основатель одной из самых именитых кинокомпаний Голливуда знать не знал, где именно он родился, но об этом хорошо знаем мы, его соотечественники?

Серпуховская улица, на которой располагался дом, подаривший миру великого основоположника компании «Метро-Голдвин-Майер», сегодня носит имя Володарского. Сохранить этот дом для нас история, конечно же, не удосужилась, но вот имя, настоящее, данное при рождении, имя, которое потом трансформировалось в американизированное Льюис, она, такая забывчивая, все же помнит: здесь его звали Лазарем.

ЧУДЕСА РОЖДЕНИЯ

Одни источники утверждают, что мальчик Лазарь у Якова Меира и его супруги родился 12 июля 1884 года. Не слишком ли самонадеянно, особенно если учесть, что другие сведения игнорируют даже улицу Серпуховскую, полагая, что мальчишка родился совсем не в Минске, а в местечке неподалеку, и что мать его, будучи женщиной абсолютно необразованной и крайне озабоченной вопросами быта, дату рождения своего ребенка просто не запомнила. Сам Льюис Майер не знал не только время, но и место. Он всегда говорил, что родился «где-то в России», а днем своего рождения однажды выбрал дату, которая ему особенно приглянулась, — 4 июля,
День независимости. Ни дать ни взять, истинный американец! С годом рождения история еще интереснее...
Иммигрировав с родителями в далекую Канаду то ли в конце 80-х девятнадцатого века, то ли в самом начале двадцатого (и на этот счет сведения тоже расходятся), он помогал отцу — старьевщику, специализирующемуся на сборе металлолома. Бизнес Якова Меира (то есть теперь уже Майера) как-то очень быстро стал процветающим, и в 1904 году ему захотелось, как это говорится, расширить сферу влияния.
Находящиеся по соседству Соединенные Штаты выглядели более чем привлекательно, поэтому Майер-старший надумал создать филиал в Бостоне, представителем фирмы в котором должен был стать сын Льюис. Тут оказалось, что у младшего Майера до сих пор нет документов. Переместиться в Штаты было удобнее несовершеннолетнему — и Майер-старший состряпал сыну документ, в котором годом рождения был указан 1885-й. Это по одной версии.
По другой, Льюис отправился в Штаты вовсе не затем, чтобы продвигать отцовский бизнес, а потому, что оба — и отец, и бизнес — ему успели вконец осточертеть. Бостон мог быть и не Бостоном. По третьей версии (вот кто знает, какая из них вернее?), Льюис рвался именно в этот город за своей любовью — девушкой по имени Маргарет и по фамилии Шенберг, фотографию которой он увидел на вечеринке у друзей. А может быть, сама дочка мясника Шенберга явилась однажды перед его очами, потому что Шенберги были соседями Майера в Бостоне... И тогда, конечно же, ни за какой любовью он не отправился, а поехал в Бостон еще до того, как она успела его постигнуть, по одной из двух причин, изложенных ранее. Парень сумел покорить сердце дочки мясника — летом того же 1904-го она согласилась выйти за него замуж. Тогда, утверждают некоторые источники, Льюису Майеру для женитьбы срочно потребовалось повзрослеть на целых три года. И ему это удалось (ради любви чего не сделаешь!). Именно тогда, оформляя новые документы, молодой человек прибавил к своему имени еще одно — Барт. С этого момента и навсегда он — Льюис Б. Майер.
Чем на самом деле занимался молодой муж дочери мясника в Бостоне? Сначала он и вправду возился с железками, как отец. Но недолго, недостаток средств заставил Льюиса подрабатывать в местном кинотеатре. Тогда-то у него и родилась мечта иметь собственный «никельодеон». Но как? У сына процветающего старьевщика денег на аренду кинотеатра не было. У него не было денег даже на приличные брюки. С брюк, впрочем, все и началось...

ВОПЛОЩЕНИЕ МЕЧТЫ

Брюки Льюису подарила жена одного местного банкира. Ха, если б новые! Никакого «МетроТолдвин-Майер», наверное, не было бы. Жена банкира отдала Льюису старые мужнины штаны. В карманах которых... Как все-таки хорошо, что американские жены не имеют привычки чистить все, что имеет карманы. В карманах своих «новых» брюк Льюис обнаружил крупную сумму денег. Нет, он не потратил ее на мечту, хотя мог бы. Романтик и простофиля, Льюис отнес их банкирше. Так, по крайней мере, преподносил историю своего вхождения в мир кино он сам. В знак величайшей благодарности банкир нашел парню хорошую работу. Тоже, кстати, в кинотеатре. Эта работа позволила ему накопить немного денежек и взять в аренду кинотеатр в Хэверхилле.
Еще в ранней юности, с благоговением вглядываясь в то, что происходит на экране, Майер понял: кино — не простое развлечение, оно способно внедрять в умы и сердца людей вполне конкретные идеи и ценности. Чем более ненавязчиво, тем надежнее. Как мама, рассказывающая детям сказки на ночь, мечтает о том, чтобы они выросли честными, справедливыми и милосердными, так и Льюис Майер очень надеялся, что сумеет со временем стать настоящим духовным отцом для всей американской нации. До воплощения мечты оставалось всего ничего — создать собственную кинокомпанию.
К 1913 году Майер сумел организовать прокатную фирму и назвал ее «Льюис Б. Майер компани». Впрочем, вскоре один предприимчивый господин по фамилии Лихтман (ну пусть будет Лихтман, хотя другие фамилии по причине крайнего расхождения сведений тоже не исключаются) предложил ему заняться продюсерской деятельностью. Новая компания получила название «Метро Пикчерз». Когда к первому слову прибавились «Голдвин» и «Майер»?
Голдвин — это просто еще один еврей, бывший Голдфиш, успешный владелец перчаточного бизнеса. Кино его заинтересовало в том же 1913-м. В голову перчаточнику пришло то же, что и Майеру, а именно: не создавать ли собственные фильмы по специальным оригинальным сценариям (вместо того чтобы, как и раньше, экранизировать пьески)? Сказано — сделано. К 1916 году Голдфиш кооперируется с братьями Селвинами и создает «Голдвин Пикчерз Корпорейшн», а потом меняет фамилию на Голдвин — синтез из первого слога своей и последнего слога партнерской, а проще говоря, он просто предпочел иметь свою фамилию в названии фирмы целиком (тот еще фрукт: он потом разругается с Майером и будет завидовать ему до конца своих дней).
Надо сказать, что фильмы, создаваемые в то время Голдвином, были столь же популярными, как и те, которые продюсировал Майер. На службе у обоих были лучшие американские писатели, сценаристы, режиссеры и актеры. Поэтому не могло не случиться то, что случилось. К 1924 году владелец крупной сети кинотеатров по фамилии Лоев (понятное дело, что ему, как никому другому, было выгодно бесперебойное производство качественных фильмов!) решил объединить «Метро Пикчерз» (вместе с майеровским филиалом в Новой Англии) и «Голдвин Пикчерз Корпорейшн» в единый киноконцерн. «МетроТолдвин-Майер» (MGM) — так он был назван.

ВЕСЬ МИР-СЕМЬЯ

Его фильмы никогда не демонстрировали жизнь такой, какая она есть на самом деле. Они ее идеализировали. Реализм — что? Он слишком вульгарен и не приносит никакой пользы. Экран должен показывать красивые отношения красивых мужчин и красивых женщин, которые больше всего на свете ценят чувства друг друга, трепетно берегут теплоту семейного очага и сквозь всю жизнь проносят свет материнской любви. Майер однажды дал себе слово, что будет создавать только такое кино, за которое ему не будет неловко перед своими детьми и мамой (еврейской мамой!). И всю жизнь держал это слово, несмотря ни на какую критику в свой адрес. Наверное, зрители того времени тоже хотели смотреть именно такие фильмы, иначе разве удалось бы Майеру достичь славы?
Он мечтал сделать мир одной большой семьей. Быть может, семьей, застывшей у экрана. На деле ему удалось сделать одной большой семьей свою кинокомпанию. За спиной Майера MGM расшифровывалось как «Mayer's-Gans-Mispochen» — «большое семейство Майера» (на идише). В самом деле, в MGM работали все его родственники, под крышей компании укрывались от произвола фашизма и прочих напастей все евреи, испросившие у него защиты и помощи. Он совершенно по-отечески относился ко всем звездам, которых ему удалось зажечь на полотняном небе кинематографа. Врезать как следует Джеку Гилберту за то, что тот нелестно отозвался о своей матери, — это именно по-отечески. Отказать Кларку Гейблу в просьбе повысить гонорар, пригрозив обнародованием его любовных похождений, — наверное, тоже. Малость окультурить неотесанного Марио Ланца, указать Аве Гарднер на то, что она не умеет ни двигаться, ни говорить, а Грету Гарбо назвать толстушкой — не вопрос. Отцов ведь не бросают. До сих пор утверждают, будто один Майер открыл больше звезд, чем все другие продюсеры американского кино вместе взятые. Журналисты писали, что он может позволить себе иметь в штате больше звезд, чем на небе. Звездочет (или продюсер, какая разница?) Майер знал, как следует обращаться со светилами — в зависимости от интенсивности сияния и цвета. Одних он уговаривал, других просил, третьих умолял, четвертым угрожал, пятым бросал «делайте что хотите» — и всегда выигрывал. Не все в этом семействе его любили, многие просто терпели, почитая за склочного, мелочного, мстительного и тщеславного. Обычная плата за славу, надо полагать.

ТРЕСТ, КОТОРЫЙ ЛОПНУЛ

Три года после рождения MGM, Лос-Анджелес, отель «Амбассадор», званый ужин. Повод? Льюис Майер собирается объявить миру о появлении новой организации — Американской академии киноискусства. Проходит еще совсем немного времени — и академия учреждает собственную премию. Неофициально, между собой «академики» называют ее «Оскар». «Оскар» так «Оскар», с той поры так и повелось.
Еще тринадцать лет спустя. MGM процветает: 33 звезды первой величины, 72 популярных актера второго плана, 26 режиссеров и 6 000 других сотрудников, среди которых — дантисты, терапевты, полицейские и автомобилестроители (надо же было кому-то воссоздавать старинные машины). 35 картин в год, прибыли в несколько десятков миллионов (долларов, естественно), собственные предприятия по производству лаков и красок, посуды и мебели. 30 съемочных площадок, 7 складов с декорациями, специально обустроенные природные ландшафты, стриты, авеню и строения всех времен и народов. Да, еще свой собственный лев. Тот самый, который рычит на зрителей с заставки перед каждым просмотром. Но ведь правду говорят, что все хорошее когда-нибудь кончается...
Пятидесятые стали роковыми и для MGM, и для Льюиса Б. Майера. Антитрестовский закон положил конец спайке между киноконцерном и породившей его сетью кинотеатров. Как раз тогда Льюиса ловко подсидел молодой продюсер по фамилии Шейри. «Или я, или Шейри!» — заявил Майер президенту MGM. Тот недолго думая ответил: «Шейри». Зря, конечно, он так сказал. Потому что в конечном итоге нашелся умник по фамилии Керкорян (мультимиллионер, между прочим), и по его решению реквизиты империи MGM были проданы за бесценок аукционистам, а те на них наварили денежку. Этот мультимиллионер довел компанию до того, что она занялась гости-нично-игорным бизнесом. Это был закат...

Льюис Майер был несчастен те шесть лет бездействия, которые оставались у него до смерти. С женой, дочкой мясника Шенберга, он расстался. Новый брак счастья не принес. Майер гордился тем, что родился 4 июля (если помните, он сам это придумал), и тем, что живет в великой стране. В этой великой стране он и был похоронен. В 1957 году...

Теги: люди  легенда  
 
Светлана Денисова

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.