Видео реклама

 

Мужской взгляд

Владимир Пугач

Владимир Пугач

Группа «J:Mopc» только-только выпустила новый альбом «Аквамарин», 25 апреля состоится концертная презентация диска в КЗ «Минск». Целый год до этого главный «морс» не соглашался ни на одно интервью, ссылаясь на отсутствие повода для разговора. «Женский журнал» стал первым, с кем по этому поводу, а также мимоходом цепляя много других, согласился пообщаться Владимир Пугач.

- Что тебя в последнее время особенно волнует? О чем тебе со всеми хочется разговаривать?
— Я уже не раз высказывался о том, что каждого человека волнуют проблемы голода и мира на земле, но только в том случае, когда на кухне кран не течет. Иначе его больше волнует починка крана, а уж потом — все остальное. Так и со мной. Когда мы записывали новую пластинку, я думал только о том, чтобы все хорошо получилось. Я был просто болен этим, все мои мысли были на этом сосредоточены. Кстати, от такой сосредоточенности порой я произвожу впечатление депрессивного человека. Но это все от неумения переключаться. Бывает, если задумаю что-нибудь, могу ночи из-за этого не спать. Но как только все получится, я снова весел.
Вот очередной альбом издан, и мысль о работе меня пока «отпустила». Поэтому можно подумать о другом. К примеру, сейчас мы являемся свидетелями планетарного масштаба трансформаций — информационной революции, мирового финансового кризиса. По сути, сейчас происходит смена парадигм. Когда-то рабовладельческий строй сменился феодальным, феодальный — капиталистическим, и вот сейчас на подходе — очередной исторический этап. Поэтому в данный момент мне интересно и меня волнует абсолютно все.

А между тем у тебя по-прежнему нет телевизора?
— Да, уже давно нет. Могу сказать, что эксперимент удался: без телевизора действительно можно жить. Я предпочитаю дозировать информацию, пропускаемую через мою голову. Потому что ее слишком много. Сегодня, чтобы найти то, что тебе нужно, следует не искать, а отфильтровывать все ненужное. И я стал отграничивать себя от того, что показывают по телевизору. Мне совсем не хочется смотреть рекламу или постоянно следить за экраном краешком глаза, чтобы не пропустить любимую программу. Для меня на сегодняшний день самое удобное средство массовой информации — это Интернет.

Вернемся к еще недавно так сильно волновавшей тебя теме. Каким, на твой взгляд, получился альбом?
— Стилистически более разнообразным, чем предыдущий, и в чем-то даже более жестким. У нас не было задачи продвинуть какой-то модный трек и сделать альбом в этом же стиле. Поэтому общее его звучание не подчинено не какой-то одной задумке.

Известно, что во время записи альбома состав группы покинул гитарист и один из основателей коллектива Роман Орлов. Было ли это для тебя большим потрясением?

— Вообще, когда мы пишем новую пластинку, всегда находимся в состоянии стресса, поскольку это очень энергоемкий процесс. Если бы он решил уйти в момент, когда мы были расслаблены, это, несомненно, стало бы ударом. А так... все работали и, грубо говоря, находились в состоянии войны с самими собой. Смерть тем страшнее, чем меньше ее вокруг. Во время войны одна отдельно взятая смерть в какой-то момент перестает приводить в состояние шока, а в мирное время — наоборот. То же и здесь: вокруг происходило много чего другого. Жаль только, что в результате в альбоме не будет двух Роминых песен. В остальном его уход означает обновление, смену очередной вехи. Тут не было скандала, который интересует журналистов.

В одном из интервью ты назвал Андрея Макаревича глыбой. А с кем из таких, по твоему мнению, глыб тебе довелось пообщаться?
- Вообще я не склонен к идолопоклонничеству: я сам по себе честолюбивый человек. Мне кажется, любого нормального артиста, что бы он ни говорил, как бы ни кокетничал, всегда интересует проявляемое к нему внимание. И я не исключение. Отсюда и мое честолюбие. Но всякий раз, когда я встречаюсь с глыбами, мне очень интересен их внутренний мир. Это, как правило, очень закрытые люди и вызвать их на откровения удается редко, но тем они интереснее, если вдруг случаются. А знаете, что является платой за эту откровенность? Обещание держать все в секрете от журналистов.

- То есть называть конкретные фамилии ты не собираешься?
— Нет, не буду, расскажу только, что именно в некоторых моих популярных знакомых меня по-настоящему потрясает. У многих из них индекс узнаваемости выше, чем, например, у Земфиры, и при этом они ведут себя как нормальные люди. Это то, до чего я еще не дорос и к чему стремлюсь. Это, наверное, уже следующая стадия: когда тебя перестает беспокоить то, что тебя узнают, тыкают в тебя пальцем, анализируют, ловят и фотографируют в невыгодном ракурсе. Многие в это просто играют, надевая маску откровенных и непринужденных в общении людей. А я знаю тех, кто делает это искренне. Я долго наблюдал за ними, не веря, а потом понял, что они такие на самом деле.
Всякий раз их поведение для меня — урок. Вот, к примеру, мне после концерта всегда хочется закрыться в гримерке и хотя бы полчаса побыть одному. Для меня это необходимость. Но как раз в это время всем обязательно нужно сфотографироваться или взять интервью. Директор говорит: давайте через полчаса, и реакция такая: «Боги отдыхают». Многим это не нравится, хоть для меня это вовсе не элемент пиара и не демонстрация неприступности. А я знаю человека, который, отыграв в главной роли двухчасовой спектакль с элементами танцев и акробатики, через 15 минут после выступления позвонил мне (я как раз выходил из театра), забрал к себе в гримерку и поил чаем. Я не понимаю, когда он успел душ принять. Наверное, это закалка. А я пока физически так не могу, но очень к этому стремлюсь. У меня еще мало опыта, но ведь речь-то — о глыбах.

Значит, себя глыбой ты пока не считаешь?
— Конечно, нет. Чем старше я становлюсь, тем адекватнее к себе отношусь. Я понимаю, что для этого нужно делать, необходимы только усилия и время. Одно у меня есть, а второго, надеюсь, хватит.
Но, с другой стороны, не ради этого все делается. В творчестве интересен сам процесс. Если бы меня интересовал только результат, это было бы уже не творчество, а продюсерский проект. Я покупал бы песни, работу стилиста, режиссера. Так делаются многие проекты, в которых минимум творчества и максимум технологий. Меня же интересует процесс, и именно на него уходит основная масса усилий. А уж назовут глыбой или не назовут... Во-первых, в Беларуси я не первый на очереди, а во-вторых, если ставить перед собой именно такую задачу, точно ничего не получится. Публику не обманешь. Она быстро вычисляет карьериста и теряет к нему интерес. Ей надо видеть, как ради нее тратятся силы, энергия, жизнь, здоровье.

- А как же утверждение, что настоящий творец творит только для себя?
— Настоящий творец чувствует потребность творить. Если ее нет, можно создать продюсерский проект и руководить им, как маленьким заводиком. Но если есть внутренняя потребность писать песни и ты удовлетворяешь эту потребность, это не значит, что ты должен давать концерты в подвалах для крыс и ходить в рванье. Ты можешь организовать процесс так, чтобы твои песни услышало как можно больше людей. Творец, которому неинтересно мнение окружающих о его творчестве, либо гений, либо сумасшедший. Я себя ни тем, ни другим не считаю. Любой творческий человек нуждается в отдаче. Если выступать перед пустым залом, не происходит энергообмена, а он должен быть, иначе творец начинает хиреть. Поэтому мне интересно, что о моем творчестве думают другие люди, я активно общаюсь с посетителями нашего сайта, спрашиваю их мнение.

Кстати, на вашем сайте все удивительно положительно высказываются...
— Нет, критика есть, может, просто ее админ удаляет (смеется). Посещаемость сайта увеличивается, когда у нас что-нибудь происходит, например, выходит альбом. Тогда высказываются все кому не лень. А так, зачем людям, которые не любят «J:Mopc», заходить на наш сайт? Если мне не нравится какой-нибудь артист, я не полезу на его сайт писать, что он мне не нравится.

А у меня есть другой пример. На форуме нашего журнала отзывы в основном отрицательные. Нам даже иногда кажется, что мы на самом деле так плохи.
— Если людям не все равно, значит, вы популярны, что бы они там ни писали. Если в какой-то момент они перестанут писать — надо бить тревогу. Так и у нас. Когда на сайте всплеск активности, возникает и критика. Мне кажется, тут действуют нехитрые социальные законы, которые в равной степени распространяются как на ваш журнал, так и на группу «J:Mopc». Кстати, по поводу того, почему у вас больше плохих отзывов, вспомнил анекдот. Выползает из подвала грязная, вонючая, ободранная крыса. И видит хомяка — чистенького, ухоженного, холеного, у него счастье в глазах светится, за щеками — семечки. И крыса плачет: «Вот мы же с тобой, хомяк, по сути, одинаковые. Оба грызуны, оба вредители, только хвосту тебя короче. Почему ты хорошо живешь, а мне так плохо?». А он жует-жует и говорит: «Может, у тебя промоушен плохой?».

Я знаю, ты дружишь с Серегой. А как относишься к его творчеству, к его имиджу рэпера русского типа с золотыми цепями на груди?
— Я хорошо знал его еще до того, как он стал носить золотые цепи, поэтому они меня не смущают. Он самурай по жизни. Не приспособленец, который пытается оседлать тенденцию и вытащить из нее все. Если вы возьмете его последнюю пластинку «Хроника парнишки с гомельских улиц», вы это поймете. Мы с ним как-то слушали ее вместе, когда она только была записана, и пришли к выводу, что она будет играть в машинах у всех редакторов радиостанций, но ни на одной из них звучать не будет. Эта музыка очень близка нашему поколению тридцатилетних людей. Это вообще не «Черный бумер». Это такой крик души. Вот этот этап его творчества мне был близок. Может, он никогда больше не повторится, и Серега опять станет делать что-то другое, что мне перестанет нравиться, но в любом случае перед его профессионализмом я снимаю шляпу.

Ты как-то сказал: «Меньше всего я хочу быть нормальным мужчиной». А кто такой нормальный мужчина в твоем понимании и чем бы тебе хотелось от него отличаться?
— Просто не хотелось бы раствориться в массе проживающих жизнь по стандартной схеме. Потребительство — самая модная и самая безболезненная философия на сегодняшний день. Люди красиво и изощренно потребляют все — от продуктов питания до кинематографа — и чувствуют себя при этом или даже на самом деле являются тонкими ценителями. Но если копнуть глубже, в них, кроме потребительства, больше ничего нет. Это люди, воспитанные в последние 20-30 лет. Мне же нравятся люди-созидатели, которые не ждут всего от мира, а сами что-то делают. Пусть даже это идет вразрез с общепринятыми тенденциями. Вот эту нормальность я и имею в виду. Она, на мой взгляд, губительна для жизни. Конечно, я не собираюсь быть маргиналом и представлять радикальную субкультуру. Крайности для меня — такая же банальность. Я боюсь именно этой схемы потребительского проживания жизни.

У тебя есть дочь. Чему ты от нее научился?
— И учусь до сих пор. Свежему взгляду на жизнь. Потрясающе, когда есть возможность пообщаться с пятнадцатилетним человеком. Я считаю это подарком судьбы. Ведь дети настолько по-другому на все смотрят. Они меньше способны анализировать ввиду отсутствия жизненного опыта, но в них есть такое сильное чувство правды и справедливости, что невольно его у них перенимаешь.

Я знаю, ты полтора года учился в Германии. Какие остались мысли и чувства оттого времени?
— Мы можем до бесконечности рассуждать о том, какие люди разные, но пока не поживешь в другой культуре, этого не почувствуешь. Я почувствовал. Речь даже не о чувстве юмора или восприятии прекрасного. Тут у нас общая культурная платформа. Но их социальная структура для нас совершенно непривычна. Общаясь с немецкими студентами, я ловил себя на мысли, что темы их разговоров резко отличаются от наших. Там студент четко себе представляет, что через три года он окончит университет, возьмет ипотечный кредит, женится, будет строить дом и там-то работать. И мне в какой-то момент стало страшно. Мне такие стабильность и спокойствие не близки. Я поехал в Беларусь делать какие-то документы и обратно уже не вернулся.

Тебе правда не нужна стабильность?
— И иногда это очень вредит, ведь я не один живу. Моя семья разделяет не все мои взгляды. Например, телевизор бы им, наверное, не помешал. У меня жена режиссер и говорит, что ей нужно видеть все, что происходит.

А кстати, почему у вас так много грустных песен?
— Потому что негативные эмоции гораздо более сильные, чем позитивные. Конфликт, непонимание, надрыв — это неотъемлемая часть любой драматургии. Назовите хоть один фильм, где нет плохого человека. Для меня мое творчество — такая же драматургия, только маленькая. И здесь должна быть сильная эмоция. Пусть веселые эмоции транслирует Верка Сердючка. Для шумной славянской свадьбы лучше не придумаешь, чтобы поплясать. Но я так не умею, мне это неинтересно.

 
Елена Беркутова

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.