Видео реклама

 

Легенда

Тайны пана Пищалы

Тайны пана Пищалы

О Пищаловском замке еще в советские времена ходила легенда, что его выстроил для себя местный граф — пан Пищало. После чего означенный пан что-то не поделил с властями, был заточен в комнатах собственного замка и потом бежал. А власти, чтобы иным неповадно было, конфисковали замок и устроили в нем узилище. Откуда взялась эта байка, точно неизвестно, однако еще в начале прошлого века о пане Пищало упоминал белорусский археолог и краевед Николай Щекочихин, позже сгинувший в сталинских лагерях. На самом деле никакого графа Пищало не было. А был Рудольф Пищалло, коллежский советник и дворянин, руководивший постройкой замка, которому изначально предназначено было быть тюрьмой.

ПО СЛЕДАМ ЛЕГЕНДЫ

Проследить ход мыслей, породивших легенду, в общем, несложно. Пищаловский замок был возведен в 1825 году, когда замков уже не строили, но при этом стилистика его в точности копировала аналогичные строения эпохи позднего средневековья, когда на смену летящей к небесам невесомой и легкой готике постепенно приходили барокко и классицизм. Постройка вышла не лишенной некоторого изящества, в то же время мощные стены и круглые башни надежно уберегали замок от посторонних взглядов. Все скрытое от глаз манит и возбуждает воображение. А к чему изящество линий тюрьме? Все это вместе не могло не вызвать домыслов и сомнений у потомков. Так, возможно, и родилась легенда о замке, который никогда ничем иным, кроме как местом содержания под стражей, не являлся.
Его изначально задумали строить именно как тюрьму, что породило определенные ассоциации в обществе того времени, ибо это была одна из первых крупных построек в Минске с момента присоединения белорусских земель к Российской империи после последнего раздела Речи Посполитой. Замок назвали символом новой власти, предпочитавшей политику закручивания гаек. Хотя на самом деле начало строительства было вызвано и тем, что старое здание Минского острога, находившееся на том месте, где нынче расположена 3-я городская больница (на пересечении нынешних улиц Ленина и Первомайской), пришло в угрожающе аварийное состояние. Острог был деревянным с флигелем, окружен частоколом и по причине ветхости строения не мог обеспечивать надежной охраны сидельцам. Минский губернатор Викентий Гецевич в 1821 году обратился к министру внутренних дел России с представлением о постройке нового, каменного острога. Строительный комитет оценил работы в 239 283 рубля 20 копеек ассигнациями. Право на строительство получил уже упомянутый помещик Рудольф Пищалло. Он взялся построить каменный замок с оградой и железной крышей за 226 850 рублей 50 копеек ассигнациями или 64 814 рублей серебром.
Место для новой тюрьмы было выбрано на тот момент подходящее — уже тогда считалось неэтичным размещать подобного рода заведения в центре города. Романовский холм, нынче расположенный в самом что ни на есть центре, в начале позапрошлого века находился на окраине Минска. Проект замка был заказан губернскому архитектору Казимиру Хрщоновичу. Его отличала любовь к историческим формам: в Минске есть еще одно известное здание — бывший военный госпиталь на улице Фрунзе, созданный также именно как госпиталь в образе дворца в стиле екатерининского классицизма. Проект этого здания был одобрен лично российским императором Николаем I. Увы, кто одобрил проект будущей тюрьмы, неизвестно, в архивах пока не обнаружено документов, которые подробно рассказали бы об истории возникновения идеи и создания Пищаловского замка. Пока не обнаружены ни схемы, ни проекты, ни заметки о ходе строительства, да и о личности человека, давшего имя замку, сведения в различных источниках противоречивы. Пищало, Пищала, Пищалов, Пищалло — даже фамилия человека, воплотившего проект Казимира Хрщоновича в жизнь, пишется по-разному. Впрочем, историки утверждают, что белорусские архивы еще хранят немало тайн, и может статься так, что в самом скором времени кто-нибудь заинтересуется историей создания этого примечательного здания. Однако известно, что по контракту Пищалло обязался приступить к строительству 15 мая 1822 года и закончить ровно через три года. В декабре 1824-го, то есть на полгода раньше, Пищалло рапортовал городским властям, что объект можно принимать. Но пословица «Поспешишь — людей насмешишь» была известна еще в то время. 30 января 1825 года замок и церковь при нем были приняты в казенное ведение под надзор минского полицмейстера. Первоначально строение признали удовлетворяющим требованиям, а потому было принято решение перевести в острог арестантов. Однако, согласно обычаям того времени, постройки требовалось предварительно освятить. Тогдашний архиепископ Анатолий поручил исполнить эту миссию священнику Шимановскому. Когда батюшка прибыл в стены тюрьмы с целью подготовить сию церемонию, обнаружилось, что церковь построена с грубым нарушением церковных канонов: алтарем не на Восток, а на Запад. Батюшка наотрез отказался освящать и ее, и весь острог. С другой стороны, старая тюрьма была в наполовину разрушенном состоянии и переводить из нее арестантов нужно было без промедлений. Несколько месяцев длились препирательства между представителями духовенства и властями. В итоге члены губернского правления настояли-таки на своем, и в июне 1825 года протоиерей Боричевский освятил только один острог.
Но на этом неприятности не закончились. Прошло чуть больше года, как в тюрьме начала протекать кровля, и архитектор Хрщанович, осмотрев здание, заявил о необходимости срочной починки крыши и ремонта пострадавших от протеков потолков. На восстановление ушло 1246 рублей ассигнациями. Дальше — больше. Крыша продолжала течь, начали портиться стены, потребовали ремонта полы... В итоге за 40 лет (1828-1868) на ремонты ушло 32 261 рубль серебром. Получилось, что экономия пана Пищаллы вышла боком, ибо расходы на ремонт превысили сэкономленную сумму вдвое. Тюремную церковь привели в соответствие с канонами лишь в 1829-м, на что израсходовали еще 6637 рублей ассигнациями. Освящен храм был архиепископом Анатолием 6 апреля 1829 года (по другим данным, 29 марта) во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость».

ЦЕПИ ИЗ ПРОШЛОГО

Но, несмотря на все сопутствующие перипетии, внешне тюрьма вышла как игрушечка, если можно употреблять такие обороты в отношении подобных заведений. Модест Мудров, директор Тюремного комитета Минской губернии с 1886 года, так описывал это сооружение: «Красивое здание за городом в конце широкой ведущей к нему улицы, называющеюся теперь Тюремною (6. Соборная); он трехэтажный с четырьмя по краям башнями, занятыми лестницами, ныне остающимися без употребления; стоит посреди чистого двора, где прогуливаются арестанты, окруженного каменною стеною, оканчивающеюся к стороне Тюремной улицы железными воротами, над которыми устроен каменный двухэтажный смотрительский дом, вверху коего помещается смотритель; внизу — разделенные проходом в замок два отделения: в левом — контора замка и отдельная комната с двойною решеткою для свидания посторонних лиц с арестантами, а с правой стороны — отделение для военного караула с комнатою для дежурного офицера. Пред замком с левой стороны был колодезь в 14 сажень глубиною, а ныне по обеим сторонам посажены деревья в виде сквера».
Увы, переведенным из сгнившего острога арестантам в новом помещении лучше не стало. Граф Строганов, посетивший тюрьму в 1832 году, заметил на многих арестантах вместо одежды рваные рубища, едва прикрывавшие тела. Выяснилось, что арестанты не имеют смены белья, равно как и возможности привести в порядок имеющееся, в результате чего оно истлевает, а сами узники страдают от разного рода кожных заболеваний. Граф организовал тюремный комитет, который собрал средства первоначально на закупку одежды: рубах для мужчин и женщин. Кроме того, женщинам приобрели юбки и косынки. Далее комитет занялся вплотную бытом заключенных, устраняя мелкие недостатки их «жилья», а также попытался организовать систему занятости арестантов. Здесь была открыта школа, устроены госпиталь и аптека. Благодетели попытались было завести и постоянно действующие мастерские, чтобы работал не только ум, но и руки сидельцев, однако затея воплощалась в жизнь с переменным успехом. С 1863 года острог заполнился арестованными повстанцами разгромленного восстания Кастуся Калиновского, и за недостатком места пришлось мастерские упразднить. С женскими мастерскими дело обстояло и того хуже. Жена генерал-майора Мария Яковлевна Пущина выказала желание принять надзор за женским отделением тюрьмы, но, как писал упомянутый Мудров, «труды ея, несмотря на христианское терпение и преданность делу, не увенчались успехом: работы арестантов делались лениво, небрежно, и даваемые материалы постоянно пропадали. Поэтому и ныне, как прежде, женщины заняты только мытьем полов в женском отделении, стиркою белья и некоторыми другими мелкими работами внутри замка». Заметим, что первоначально острог был рассчитан на 250 заключенных.

ИМЕНИТЫЕ УЗНИКИ

Первое «политическое» пополнение контингента замка случилось после подавления польского восстания 1830-1831 гг., имевшего целью низложение императора Николая I как польского владыку. Спустя тридцать лет тюрьму заполнили участники знаменитого восстания 1863 года, большая часть которых в этих же стенах и была казнена. Вскоре после этих событий в минский острог был посажен известный белорусский поэт и драматург Винцент Дунин-Марцинкевич, которого власти не без основания подозревали в сочувствии повстанцам. И хотя большинство обвинений так и остались обвинениями, поэта продержали в темнице около года, а затем отправили в родной фольварак в Люцинку, откуда запретили выезжать. Вместе с отцом здесь сидела и дочь Марцинкевича Камилла.
В минской тюрьме отбывали заключение многие белорусские поэты. Карусю Каганцу, известному поборнику белорусской идеи, «посчастливилось» побывать тут дважды. В первый раз его посадили за революционную агитацию среди крестьян поселка Койданово. Весной 1910 г. Виленская судебная палата приговорила Каганца к году тюрьмы все за то же: революционная пропаганда. В Пищаловском замке Каганец оказался вместе с Якубом Коласом и даже рисовал иллюстрации к его произведениям. Якуб Колас же поплатился своей свободой за участие в нелегальном съезде учителей, призвавшем в своем манифесте к свержению царского самодержавия. Считается, что именно здесь он начал писать свою знаменитую «Новую зямлю».
В 1906 г. по приговору военного суда на воротах тюрьмы был повешен Иван Пулихов — революционер из эсеров, который покушался на минского губернатора Курлова, виновника расстрела митинга трудящихся в октябре 1905 г. у вокзала Либаво-Роменской железной дороги. Его именем позже была названа одна из улиц города Минска.
Февральская революция 1917 г. привнесла романтику во все сферы жизни общества. Тюрьме же повезло особо — это даже и тюремной романтикой не назовешь, масштаб не тот. Самый примечательный факт: из Минской губернской тюрьмы убрали охрану — как пережиток «проклятого царского режима». Общество сей факт поначалу даже умилял, газеты полнились восторгами. «Минская газета» по этому поводу писала: «Караулы несут сами арестанты. В настоящее время в тюрьме царит полный порядок. Волнения уголовных под влиянием слухов о предстоящем смягчении их участи вполне улеглись. Порядок в тюрьме поддерживается образцово. Внутренние караулы несут также сами арестанты. Насколько в тюрьме установился порядок, может служить тот факт, что на днях прибывшему в час ночи в тюрьму помощнику начальника милиции Ереневу открывал все двери, не исключая наружной, арестант, осужденный к 10-летней каторге».
Однако музыка играла недолго — по прошествии месяца из тюрьмы сбежали несколько арестантов, и тут восторженное общество сообразило, чем грозит подобная вольница. Несмотря на то, что большинство бежавших добровольно вернулись в тюрьму или были задержаны милицией, власти начали задумываться о более надежной охране. Вскоре все вернулось на круги своя, и минский острог продолжал свое классическое тюремное существование — по всем правилам и с охраной.
В 1932 г. за нелегальный переход советско-польской границы здесь «отбывал срок» Максим Танк. Во времена сталинских репрессий здесь сидели сотни белорусских писателей, публицистов и ученых. За все время существования Пищаловского замка известно лишь о трех попытках побега, удачной из которых была только одна.

ВОЛОДАРКА: ДЕНЬ НЫНЕШНИЙ

Сегодня бывшая Минская губернская тюрьма именуется следственным изолятором временного содержания — СИЗО № 1 МВД Республики Беларусь. За 180 с лишним лет она достраивалась и расширялась, и на сегодняшний день замок составляет лишь 10% всей территории изолятора, однако и нынче он используется по тому же назначению, для которого был построен. Он устоял во время обеих мировых войн, но чуть больше года назад лишился одной из своих башен. Причины обрушения достоверно так и не уточнили, однако сегодня все активнее ведутся разговоры о перемещении тюрьмы за городскую черту — как уже упоминалось, шутливое время «перенесло» ее с бывшей окраины в центр, и подобное расположение места заключения вызывает все больше нареканий со стороны граждан. Впрочем, Пищаловский замок будет сохранен. Пока неизвестно, что здесь будет: гостиница ли, стилизованная под тюрьму для любителей острых ощущений, или просто музей, где будут раскрываться многие страницы истории пенитенциарной системы нашей страны. По большому счету, это и неважно. Ведь история сглаживает все характеристики, стирая границы между «хорошим» и «плохим», заставляя нас лишь преклоняться перед великим течением времени.

Теги: люди  легенда  
 
Юля Дорофеева

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.