Видео реклама

 

Легенда

Остановившая часы

Остановившая часы

«Меня зовут Марина Казанич, скажите, что мне делать?» – эту фразу из старого военного фильма «Часы остановились в полночь» помнят многие. И, наверное, многие знают, что девушку, подложившую мину под матрац Вильгельма Кубе, звали не совсем так, что настоящее имя героини – Елена Мазаник. Но о том, как именно складывались обстоятельства накануне ночи 22 сентября 1943 года и как сложилась после этого жизнь Елены Григорьевны, знают наверняка немногие.
А впрочем, в этой нашей истории начинать повествование нужно с детства.

Жизнь Золушки

Она родилась 4 апреля 1914 года в деревне Поддегтярня Пуховичского района, в стареньком домике на опушке. Детей в семье было четверо, а хлеб кончался до Рождества. В четыре годика, на Троицын день, Лена потеряла отца (сама она уйдет из жизни на Благовещение, 7 апреля, и в том, что Бог призвал к себе отца и дочь в святые дни, увидится потом что-то знаковое). Спустя десять лет Лена попала в Минск – нянчить малыша у родственников. Угодила девочка прямиком в золушки. Она не только смотрела за ребенком, но и стирала на всю семью из восьмерых человек, убирала в доме и как-то еще успевала справляться с большим огородом. Варить и толочь картошку свиньям, убирать навоз и стелить солому – это тоже входило в перечень обязанностей, определенных строгой родственницей. Перед работой Лена получала тонкий ломтик хлеба и чай. Это утром. А после – до пяти часов вечера ничего: еда в том доме над Свислочью в отсутствие хозяев укрывалась под замками. Зимой она полоскала белье в свислочских прорубях, и платье ее, намокшее от воды, звонко трещало на морозе. Ей не платили за работу. Потом она присматривала за другим ребенком, тоже у родственницы, и там ей было едва ли не тяжелее, чем у прежней. А после устроилась в столовую. Уборщицей. Но когда посетителей было особенно много, помогала и официанткам, и судомойкам. Это уже по собственной воле, от чистого сердца и за доброе к себе отношение. В той столовой было три Лены, и шеф-повар, старичок дядя Миша, придумал называть новенькую Галей (такие вольности с именами иногда существуют). С той поры ее так звали многие, да она и сама так представлялась.
Жизнь пошла другая: Галя стала учиться в вечерней школе, вступила в комсомол и однажды приняла решение строить с подругой Комсомольск-на-Амуре. Только она не сказала партийному секретарю, что полосканием белья в проруби нажила себе ревматизм.

Кратковременное счастье долгоиграющей жизни

– В инструкции прямо сказано: больным и беременным отказывать, – сказал всезнающий секретарь и отправил работать в дом отдыха ЦИК, в Слепянку. Можно сказать, что это была судьба, если позволительно называть судьбою брак длиной в три года. С голубоглазым блондином Сашей Тарлецким она познакомилась в этом доме отдыха. Через два с половиной года, в 1938-м, поженились. Их ребенок, рожденный раньше времени из-за слабого здоровья и тряски в грузовике, прожил всего один день. Потом они с мужем мечтали вместе поступить куда-нибудь учиться. Но все лето сорокового Галя пролежала в больнице.
– Ничего, поступим в сорок первом, – говорил ей Саша.
В 41-м было утро 22 июня. Ничего не предвещавшее утро. Они, как многие минчане в тот день, собирались на открытие Комсомольского озера. Только сначала старательная жена хотела приготовить завтрак получше и обед повкуснее – воскресенье все-таки. Сашу, личного водителя наркома, отчего-то срочно вызвали в наркомат. Пообещав вернуться быстро, он позвонил спустя несколько часов.
Мы, насмотревшись фильмов о войне и начитавшись о ней книжек, эту фразу часто воспринимаем без эмоций. Но надо ли писать, какое чувство вызвала она, услышанная по телефону от мужа, у Елены Мазаник. «Не пугайся, пожалуйста, война…».
Потом она часто будет вспоминать завтрак, приготовленный с особым настроением и сервированный по-воскресному. Завтрак, который так и останется нетронутым. Саша заскочит на минуту. Буквально на минуту. А потом исчезнет навсегда. Почти навсегда. Потому что он не погибнет, как вы могли бы подумать. Она встретит его уже после своего подвига, той же осенью сорок третьего, в Москве, но это будет уже совсем другой Саша. (Зачем вы, девушки, красивых любите?) Он скажет ей, что не знал, что она жива, скажет, что был абсолютно уверен, что она погибла, и хладнокровно поставит перед фактом: у него есть любимая женщина и у них скоро родится ребенок. Всю оставшуюся долгую жизнь она проживет одна-одинешенька. Нет, у нее, конечно, были сестры и брат, и будут племянники. Но об этом потом.

Столовая называлась казино

Наступили военные дни. Ее дом был разбит, ночевать приходилось в чужой пустой квартире, первой попавшейся. Чтобы прокормить себя, нужно было устроиться на работу. Работодателями в Минске теперь были сплошь немцы, и получить у них место оказалось не очень-то просто. С утра до вечера (наступление которого декларировалось уже установившимся комендантским часом) она бродила по не похожему на самого себя городу в поисках кого-нибудь из знакомых. Как-то, бредя по улице Энгельса (немцы назвали ее Театерштрассе), она встретила дядю Мишу – доброго старичка шеф-повара из довоенной столовой. Поселилась у него. Знакомый старичка помог устроиться в немецкую столовую. Она располагалась в трехэтажном особняке на площади Свободы и называлась странно: казино. В этом же особняке в то время жил Вильгельм Кубе, наместник Гитлера в Беларуси. Позже семейство Кубе переберется в другой особняк – под номером 27 на Театерштрассе. Но не ищите его на улице Энгельса сейчас: советская власть посчитала чудовищным факт существования в городе дома, где жил Кубе, и особняк снесли, а на его месте ничего не построили. В столовой под названием казино Галя выполняла работу уборщицы и судомойки.

Камни и виселицы

В буфете орехового дерева – французский фарфор, столовое серебро и золотые чайные ложечки.
– Если разобьешь хоть одну тарелку, пощады от папы не жди.
Это генеральша, фрау Анита. Стройная, высокая, очень красивая блондинка, бывшая актриса. Ради нее Кубе бросил первую жену с двумя детьми, и Анита уже успела родить ему троих сыновей. Потом она родит четвертого их сына, но это будет после 22 сентября. А в девяносто третьем, спустя ровно полвека, Елена Мазаник получит из Германии письмо-покаяние (переведенная на русский копия этого письма выставлена в Музее истории Великой Отечественной войны). Фрау Аните сейчас 98 лет, она живет в доме престарелых в городе Констанц, сыновья навещают ее раз в год, в день рождения. Но вернемся к нашему повествованию.
Генеральша выдает Гале посуду, чтобы та подготовилась как следует к встрече высокого гостя из Берлина.
– Я не смогу, я не знаю, как там, в Берлине, на стол накрывают.
– А ты по-нашему накрой, – советует управляющая.
Когда Кубе увидел сервировку, он развел руками и произнес:
– У этих русских все же есть вкус.
Фрау Анита была довольна. Но за обедом случилось вот что.
Важный гость из Берлина, едва не рассмешивший Галю своим карикатурно огромным пузом, поднялся из-за стола, чтобы как следует рассмотреть в окно, каков Минск.
– Камни и виселицы, – довольно улыбнулся он. – Очень хорошо! Так и доложу фюреру.
И потом ему снова пришлось усаживаться за стол, широко расставляя колени – чтобы животу было удобнее. В этот момент к нему и подошла Галя с горячим бульоном. Посудина уже успела как следует напечь в руки, к тому же от этих слов они у нее задрожали, и в следующую секунду пузатый немец взвился над столом. Потом был допрос с пристрастием. Галя плакала и оправдывалась: мол, всю ночь не спала, чтобы подготовить стол, вот голова и закружилась. Кубе простил. А Галя подумала: не плеснуть ли чего-нибудь в хозяина? Правда, потом сочла это неразумным.
Слухи о переезде Кубе в другое здание очень озаботили: она ведь останется в старом, служить в казино. Будто зная, что ей предстоит совершить, Галя в форсированном режиме сближается с детьми Кубе. И те к ней так привязываются, что фрау Аните приходится упросить мужа взять ее работать в новый дом. Все шло к тому сентябрьскому дню.

Дима или дядя Коля?

Город запрудили виселицы и таблички с надписью «Расстрел». Это было только начало реализации намерений Кубе. Осенью сорок третьего по его плану должна была начаться операция «Падают листья». Листьями назывались белорусы, которых планировалось уничтожить в большом количестве за короткий промежуток времени – до конца года. Поэтому задание уничтожить гауляйтера Кубе в срочном порядке получили все, кто только мог его получить, – и партизанские отряды, и подпольщики. Была идея устроить автокатастрофу, но в период подготовки выяснилось, что Кубе не повторяется в маршрутах, ни в чем не придерживается одного времени, а на его машине каждый день меняют номера. «Так могут пострадать невинные», – решили подпольщики и от идеи подстроить аварию отказались. Целью многих была связь с Еленой Мазаник. И она хотела связаться с кем-нибудь из партизан или подпольщиков, но… отчаянно этого боялась. В каждой попытке наладить с ней контакт она вдруг начинала видеть, как мы сейчас говорим, подставу. И придумала свою «фишку»: когда с нею пытались говорить «о деле», бросала фразу:
– Пусть моя сестра сходит с вами в отряд, чтобы убедиться, кто вы.
Именно так она сказала Марии Осиповой, встретившись с нею у Потемкинской лестницы (в фильме про часы, остановившиеся в полночь, эту женщину звали Ганной Черной, а Потемкинской лестницей назывался в то время спуск к Свислочи по улице Карла Маркса). Правда, есть версия, что сначала на предложение помочь устранить Кубе Елена Мазаник ответила Осиповой не так. Она сказала, что против «папочки» не пойдет, что у нее благодаря «папочке» и кофта новая, и юбка модная. Очень похоже, что эта фраза положила начало той неприязни между Осиповой и Мазаник, которую первая питала ко второй всю оставшуюся жизнь. А еще вполне возможно, что именно эта фраза породила слухи о существовании интимной связи между Мазаник и Кубе. «На чужой роток не накинешь платок», – отвечала Елена Григорьевна, когда слышала о себе такое. Но разве не могла она сказать про «папу» из элементарного страха: рядом шныряли немецкие патрульные, а тут такое предложение. Потом станут еще говорить, будто ей за этот подвиг хорошо заплатили, что сделать это ей пришлось под страхом собственной смерти от рук подпольщиков, и что муж просто не захотел больше знать ее, потому что открыл для себя ее связь с Кубе, и что она потом всю жизнь боялась всех и вся, закрываясь на сто замков и меняя квартиры как перчатки. Причем говорить это будут зло, с явным, ничем не скрываемым желанием очернить и поступок, и человека. Рассудит ли все и всех время? Кто знает? Мария Осипова действительно угрожала неподдающейся Мазаник.
– Если ты нас предашь, встретимся в СД. Я скажу, что ты наш агент, – бросила она в их первую встречу на Потемкинской лестнице.
Были и другие случаи, когда ее заманивали на встречу и угрожали, говоря прямо:
– Либо ты убиваешь Кубе, либо мы убиваем тебя.
Работающая в доме у Кубе комсомолка, для своих она была объектом номер один, но необходимость конспирации не позволяла ей быть перед этими же своими, что называется, паинькой. Это же так должно быть понятно.
И слух про «хорошо заплатили» имеет под собой кусочек зыбкой почвы: партизанка из отряда дяди Коли, предложив Елене Мазаник взорвать Кубе (это предложение поступило раньше, чем от Осиповой), давала ей пачку денег – для детей сестры. А когда та не взяла их, тайком оставила в доме комбинацию. Обнаружив «подарок», Елена Мазаник тут же бросила его в горящую плиту: в городе ходили слухи о специально подготовленных фашистами девушках-провокаторах, и первой мыслью ее было то, что она имеет дело именно с такой девушкой. На самом деле это была Надежда Троян. Звезды Героев Советского Союза они получат потом одним указом – Мария Осипова, Елена Мазаник и Надежда Троян. Последняя просто не успела принести мину: при подходе к дому Кубе утром 22 сентября она узнала, что дело уже сделано. Так мина из отряда Димы, переданная Гале Марией Осиповой, опередила мину из отряда дяди Коли. Впрочем, из воспоминаний Надежды Троян следует, что мину, которую несла она, в их отряд передали из отряда Димы. Но восстановим порядок событий.

По лезвию бритвы

– Пусть моя сестра сходит с вами в отряд, чтобы убедиться, кто вы.
– Хорошо. Пусть завтра в шесть утра будет на Татарских огородах.
Минчане хорошо знают это место: там теперь Дворец спорта. До отряда Димы – 65 километров. Сестра Гали, Валентина Щуцкая, сходила туда пешком. Теперь Марии можно верить. Она пришла к Гале будто бы туфли купить, на самом деле передала мину. Английского образца, направленного действия, с суточным заводом. В ночь на 21-е сестры Галя и Валя запустили ее механизм и натренировались прикреплять к матрацу. Был уговор, что сразу после установки мины Галя отпросится у фрау Аниты к зубному (подготовительная работа со стонами и перевязыванием щеки к этому времени уже была проведена), и в десять они с Валей и Марией Осиповой встретятся возле Купаловского театра. Там их будет ждать машина, в путевке будет указано, что едут они в Паперню за песком. Из Паперни пойдут в Янушковичи (обе деревни – в Логойском районе), в хату, где живет командир отряда Димы. И только на пятый день от заезжих партизан они услышат:
– Вильгельм фон Кубе, наместник Гитлера в Белоруссии, подорван партизанской миной в собственной спальне.
В фильме часы Кубе остановились в полночь. На самом деле это произошло в ноль часов сорок минут.
…Направляясь с большой миной в маленькой дамской сумочке, с миной, прикрытой батистовым платочком, в особняк Кубе, Галя не могла знать, что это не последний день ее жизни, и попрощалась с утренним солнцем. Кроме сумочки, она несла в руках портфель с банными принадлежностями – был банный день. Портфель обыскали.
На вопрос, что в сумочке, Марина Казанич беззаботно ответила: «Мина», и ее пропустили. Елена Мазаник безразлично спросила:
– Сумочку будете смотреть?
– Шнель, шнель!
Приходится раскрывать. Белый платок соскальзывает с полированной поверхности мины. Какое счастье: подкладка у сумочки черная, мина тоже. Немец тянет за платок, Галя прижимает его большим пальцем к мине.
– Возможно, у вас нечистые руки, а этот платок я хочу подарить фрау Аните.
Пронесло.
А в спальне, как полагается, две кровати. Которая из них «папочкина»?
«Генерал боится сырости».
Значит, его кровать ближе к печке.
– О-о, ты сегодня хорошо почистила сапоги. Зер гут!
«Почему же не почистить хорошо, гауляйтер, если это – в последний раз».

Люди и легенды

Люди-легенды живут в обыкновенных домах и обыкновенно ходят на работу. Елена Мазаник окончила педагогический институт и стала заместителем директора в научной библиотеке имени Коласа. Сестра Валя работала старшим кассиром в книжном магазине «Центральный».
Люди-легенды вполне могут иметь недостойных родственников. Племянница Елены Мазаник не донесла до музея тетину звезду Героя – просто понадобились деньги на водку. Дочь племянницы была убита в пьяной потасовке, но прах ее посчитали почетным подхоронить к могиле тети-героини.
Еще одно распоряжение судьбы: гроб с телом Елены Мазаник (она умерла тринадцать лет назад, в 1996-м) был выставлен для прощания в Доме офицеров. Гроб Вильгельма Кубе перед отправкой в Германию стоял когда-то на том же месте.
Говоря об одних людях-легендах, нельзя не сказать о других, без которых легенды, быть может, и не было бы.
Человек, который свел Марию Осипову и Елену Мазаник, работал тогда в немецком кинотеатре. После сентября 1943-го его схватили и пытали. Не выдав никого, он был убит в тюрьме на улице Володарского. Разделив последние дни жизни с водителем грузовика, увозившего Елену Мазаник в безопасность. Первого звали Николай Похлебаев, второго – Николай Фурц. Мемориальная табличка с именем Николая Похлебаева висит на здании того самого кинотеатра, где он работал (сейчас это дом №2 на улице Революционной).
Командира отряда Димы звали Николай Петрович Федоров. Он погиб в бою весной 1944-го, похоронен в Польше.
Большую роль в этой истории сыграла семья Дроздов – Николая Прокофьевича и Елены Адамовны. Они были хозяевами явочной квартиры, в которой некоторое время жила Мария Осипова, и вышло так, что уже 23 сентября ее хозяева вместе с дочерью Региной были арестованы СД и расстреляны. Имя Николая Прокофьевича носит теперь улица в Минске, та самая улица, на которой он жил.
Подписи к фотографиям
Елена Григорьевна Мазаник
Та самая сумочка. Платочек другой, но тоже Елены Мазаник
Часики Елены Мазаник хранятся в Музее истории Великой Отечественной войны.
Театерштрассе, 27 (или просто улица Энгельса). Последний дом в жизни Кубе. Спальня размещалась на втором этаже.
Английская мина, оторвавшая гауляйтеру Кубе левую руку и половину груди, выглядела точно так же. На вид – прямоугольная шкатулочка.
В этом доме на улице Чичерина размещается квартира, где Елена Мазаник провела последние годы своей жизни.
В материале использованы воспоминания и личные впечатления Елены Григорьевны Мазаник, изложенные ею в книге «Возмездие», а также аудиозапись ее рассказа о тех событиях.
Редакция «ЖЖ» выражает благодарность:
историку и журналисту, ветерану войны, автору документальной повести «Бессмертие подвига» Николаю Васильевичу Дубровскому, лично знакомому со всеми героинями этого повествования, – за существенную помощь в подготовке материала,

а также сотрудникам Музея истории Великой Отечественной войны – за предоставленную возможность фотосъемки и консультационную поддержку.
 
Светлана Денисова

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.