Видео реклама

 

Горячая тема

Красота

Красота

Три эссе на заданную тему

Что стоит за нашим стремлением быть красивыми? Простая, обусловленная природой потребность привлечь к себе партнера? Или все же некая высшая эстетика, присущая исключительно женщинам? Кто или что заставляет нас считать тот или иной образ красивым? И почему многие из нас кладут уйму времени и сил на то, чтобы приблизиться к некоему мифическому образу, который воспринимается окружающими как привлекательный? Чем сложнее и неопределеннее сам предмет вопроса, тем больше сомнений и споров он вызывает и тем меньше шансов найти ответ, который бы устроил всех. «ЖЖ» собрал и обобщил несколько взглядов на тему красоты.

Все дело в физиологии?

Отнюдь не новый тезис о биологической целесообразности красоты ставит наше восприятие прекрасного в зависимость от того, насколько те или иные черты внешности могут быть выгодны человеку с точки зрения функционирования организма. В советское время его очень популяризировал известный писатель-фантаст Иван Ефремов в романе «Лезвие бритвы». Идея проста: красиво то, что наилучшим образом приспособлено для выполнения тех или иных физиологических функций. А также и то, что отражает безупречное функционирование организма. Чистая кожа, блестящие глаза, пышные волосы? Это признаки отличного здоровья. Симметричное лицо и правильные черты лица? Приметы отсутствия нарушений в генетическом коде. Длинные ровные и стройные ноги? Свидетельствуют об отличной приспособленности к бегу и перемещениям на дальние расстояния. Тонкая талия и красивая форма живота? Говорят о том, что у женщины сбалансированный гормональный фон и оптимальный уровень эстрогенов, что, в свою очередь, указывает на способность забеременеть и выносить здорового ребенка. Вполне обоснованные цепочки зависимостей, вызывающие тем не менее возражения. Человек тысячелетия живет в цивилизованном мире, и многие моменты не являются жизненно необходимыми. Длинные ноги, например… Многим нравятся, но и тех, кому в общем все равно, немало. Мы ведь с удовольствием приняли моду на укороченные брюки с заниженной линией талии и опущенным почти до колен шаговым швом, которые визуально лишают ноги примерно четверти длины. Потому что в общем, кому сейчас надо, чтобы женщина быстро бегала? Есть машины, автобусы, самолеты. А двести и пятьсот лет назад были лошади. То же и с длинными волосами, изначально предназначенными для того, чтобы оберегать от холодов мать и ребенка, – зачем нужна эта эстетика, если одеждой человек пользуется тысячи лет? Про упитанные бедра и говорить нечего – внушительная прослойка жира, ранее необходимая для того, чтобы обеспечить женщину и ее потомство в случае внезапного голода, сегодня попросту неактуальна, потому что перед цивилизованным сообществом давно стоит другая угроза – смерти от ожирения. Перед лицом этой угрозы и возник новый – вполне биологически обоснованный – эстетический стандарт стройной женщины. Не излишне худой, нет, это как раз таки временная мода, ибо женщине по-прежнему необходим жир для поддержания нормального уровня половых гормонов. Однако заметим, что этот стандарт касается развитых стран – в голодающих регионах земли признанные красавицы упитанны.
Неизменно одно – все то, что указывает на здоровье и способность родить ребенка. Эти женские качества ценились во все времена, а потому и гладкая кожа, крепкие ногти, ясный взгляд и обозначенная линия талии и бедер относятся к разряду непреходящих эстетических ценностей. И останутся ими до тех пор, пока детей не начнут выращивать исключительно в пробирках.

Сила привычки?

Этот интересный феномен был обнаружен учеными еще в конце XIX века. Суть его в том, что восприятие объекта красивым или некрасивым косвенно зависит от того, насколько быстро мозг обрабатывает информацию о нем. Не нравится то, над чем приходится ломать голову. Если же образ узнаваем и понятен сходу, мы считаем его симпатичным. Теория не лишена определенных противоречий, однако логика в ней тоже есть. Извечная человеческая лень и нежелание прилагать усилия к освоению того, что не является жизненно важным. Есть стереотип, привитый с детства, или стандарты, принятые в определенной группе, – человеку проще сразу принять готовое, чем придумывать нечто свое. Причем подобный феномен касается не только людей. Так же стереотипно мы воспринимаем явления моды – это когда весь город дружно выходит на улицы в черных лосинах под юбкой. Да, всегда найдутся люди, которым это не нравится. Но моду и продажи делают массы. Именно на этом – усредненности восприятия – и основан эффект глянца, гламура и массовых продаж. И здесь же, по всей видимости, надо искать один из секретов появления эталонов внешности: когда в определенный период красивым считается определенный тип лица и фигуры.
Стереотипы, особенно в восприятии красивого, штука живучая. Возьмите, к примеру, наших бабушек, во времена молодости которых красавицами считались невысокие пышногрудые барышни с курносым носиком и тонкой талией. И попробуйте теперь объяснить бабушке, что, скажем, Кейт Мосс или Каролина Куркова – это красавицы. «Страшненькие плоские дылды», – примерный вердикт, который вы услышите. Причем объяснять и переубеждать – занятие столь же неблагодарное, сколь и внушать 14-летнему сыну-подростку, что Наталья Гончарова на самом деле была звездой светского общества того времени. Хотя… На этом же феномене усредненного, привычного восприятия базируется и другой интересный стереотип: есть лица (объекты, вещи), которые принято и прилично считать красивыми. С детства мы знаем, что Джоконда – красавица. То есть нам это говорят. В школе мы этим возмущаемся, а по прошествии лет начинаем с жаром доказывать своим детям, что это так есть. Будьте искренни! Неужели ЭТО лицо действительно кажется вам красивым? Что в нем такого, кроме того что на нем лежит печать гения, создавшего на полотне этот облик? Выпустить эту даму в современном платье на улицу – на нее вряд ли кто взглянет. Однако стереотип красивого заставляет нас воспринимать это знакомое всем лицо именно так – как красавицу. Это притом что в отношении десятков других, менее известных портретов леонардовской эпохи, представляющих тот же тип красоты, мы смело можем сознаться себе: в современном понимании это совершенно некрасиво.
Стало быть, красота – где-то в чем-то привычка? Заметьте, какой аргумент можно привести в эту пользу. Привычное рано или поздно утомляет глаз. И когда в силу иных, более веских причин обществу предъявляется новый тип красоты – мы с удовольствием откликаемся на это предложение, запихивая его в рамку и вешая на стену сознания рядом со старым. Все же что-то новенькое – не так скучно. Ведь заметьте, что эталоны внешности меняются циклично: сегодня у нас Мэрилин Монро с пышными формами, завтра – тростиночка Твигги, больше напоминающая школьницу, а послезавтра – немного хипповая и гламурная Далида с лицом, исполненным зрелой мудрости. Резкая смена образов не позволяет обществу заскучать. Ведь теперь мы живем намного дольше, проще и имеем больше свободного времени, нежели это было в те времена, когда красота обусловливалась исключительно биологической целесообразностью.

Красота как следствие экономической политики

Интересная теория, говорящая о том, что люди легче воспринимают именно тот идеал внешности, который наилучшим образом соответствует текущим экономическим условиям общества. Стандартная история канонов красоты, которую без проблем можно найти в любом женском интернет-журнале, иллюстрирует это довольно хорошо. Древняя Греция, эллинизм, короткий период относительной гармонии потребления и производства. Эталон красоты – гармоничное тело с безупречными для продолжения рода пропорциями, выраженной линией бедер и талии, небольшой грудью, невысоким ростом и хорошей мускулатурой. Посмотрите на рельефный живот и превосходно очерченную линию плеч и рук Афродиты Книдской, до сих пор остающейся эталоном античной красоты. В Древнем Риме картина немного меняется: рост становится выше, фигуры обретают более вызывающие и дерзкие формы. Государство много воюет, и женщина должна пробуждать желания мужчины, у которого в крови явно повышен уровень тестостерона. Опять-таки увеличивается благосостояние, количество денег явно превышает необходимое, вслед за этим извращается вкус – надо же куда-то все это тратить, и эстетический кодекс возносит в ранг красивого все дразнящее, пробуждающее низменные инстинкты. Входит в моду большая грудь, а одежда становится более вызывающей и откровенной. В раннем средневековье приходит усталость от избытка средств и поиска все новых видов материальных удовольствий, начинается жажда высоких идеалов, растет популярность христианства, ибо оно эти идеалы может предоставить. Деньги и власть постепенно аккумулируются в руках церкви, понятия греховности человека и божьей кары за недостойную жизнь становятся мощными рычагами управления обществом и финансовыми потоками, – где в этой схеме место женщине? Правильно, ее задвигают подальше и делают как можно более незаметной. Отсюда глухие одежды, дикие критерии идеальной внешности вроде тех, которые существовали при испанском королевском дворе, – были времена, когда считалось, что талия должна быть такой, чтобы ее могла охватить пальцами 12-летняя девочка. Идеал женщины олицетворяла дева Мария: удлиненный овал лица, подчеркнуто высокий лоб, огромные глаза и маленький рот. Черты лица, являющиеся признаком низкой сексуальности. Никакой эротики, все подчеркивает приоритет духа над плотью. Однако же понятно, что долго так продолжаться не могло. Крестовые походы и огромные деньги, аккумулирующиеся в руках «рыцарей Христа», долго просто так лежать не могут. Накопление богатств и стремление к роскоши в рыцарской среде породили идеалы, весьма далекие от аскетизма и умерщвления плоти. В XIII веке расцветает поклонение «прекрасной даме». Трубадуры восхваляют королев рыцарских турниров, их тонкий гибкий стан, подобный виноградной лозе, светлые волосы, продолговатое лицо, прямой тонкий нос, пышные кудри, глаза ясные и веселые, кожу, подобную персику, губы алее, чем вишня или роза летней поры. Женщину сравнивают с розой – она нежна, хрупка, изящна. Затем… продолжать можно долго, ясно одно: определенная зависимость канона идеальной внешности от состояния, в котором находится общество, отрицать глупо.
Тенденции эти, само собой, распространяются именно на это общество, а по соседству, где ситуация иная, может происходить нечто совсем противоположное. Возьмем, к примеру, бурные 90-е. Это для нас они были бурные, с шальными деньгами, острым ощущением опасности, исходящим от жизни, и, как следствие, популярностью грудастых, ярких, вызывающих женщин. В Европе в это время царил героиновый шик, общество, слегка утомленное стабильностью и высокими доходами, начало уклоняться в сторону поиска более высоких, чем материальные блага, идеалов. И вот вам, пожалуйста, то же средневековое умерщвление плоти – всплеск анорексии, бледные лица, крайняя худоба популярных моделей и гранж-эстетика с ее недомытостью и оборванностью.
Эстетику и вкус современности диктует уже Юго-Восточная Азия. Китайцы, корейцы и индийцы, массово переселяющиеся в европейские города, принесли с собой и свои каноны. Жуткие, уродующие фигуру джинсы, в которых щеголяет Дима Билан, поголовное увлечение кедами и новая андрогинность – приметы моды на внешность нынешнего времени. Обречены ли мы на моду на узкие глаза и кривые голени? Покажет время…

В преддверии Дня красоты, который мир отмечает 9 сентября, мы решили встретиться с женами известных пластических хирургов и поговорить с ними о красоте как состоянии души и тела. Вот такие получились откровения…
Жанна Хиневич, жена Славомира Хиневича, руководителя центра эстетической медицины «Хиневич и Ко»:
«Важно быть, а не казаться»
Красота душевная – вот что не требует коррекции, а внешняя красота увядает. Маски, макияж – это второстепенно, кожа все равно стареет. Секрет моей красоты – лучезарный взгляд. Пластику лица я еще не делала.
Чаще всего на отношение женщины к пластике влияют материальное положение и менталитет самой женщины. Если она имеет определенный статус, то будет реальна и адекватна: стоит или не стоит ей что-то в себе менять. Курьезных ситуаций в пластической хирургии не бывает, бывает отсутствие мотивации. Когда женщина приходит к пластическому хирургу, главное – точно знать, что именно нужно изменить.
Для профессионала просто найти грань между необходимостью и излишеством. Пластический хирург – эстет и художник. Микеланджело, к примеру, говорил: «Берешь глыбу и отсекаешь лишнее».
Если у женщины проблемы в личной жизни, то сколько бы операций она ни сделала, ей все равно не будет нравиться результат, потому что он не решит ее проблемы, а именно это чаще всего является мотивацией в желании сделать пластику.
Безусловно, идеальные женщины бывают. Но мир прекрасной половины разнообразен. Здесь важно, кто будет рассматривать эту женщину. Бывает, что женщина непривлекательна, но притягивают ее ум или элегантность. Но все же, думаю, идеальна та, которая как рамка, без зазоров, совпадает с мужчиной. Так выглядит совершенная семья, идеальный брак.
Быть женой пластического хирурга нетяжело. Нужно хорошо выглядеть, но я и сама всегда стремлюсь к этому.
Хочу сказать читательницам «ЖЖ» такие слова: глядеть на себя нужно не в зеркало, а со стороны. Важно быть, а не казаться. Женщина всегда должна нравиться.
Наталия Лакотко, жена пластического хирурга Олега Стасевича, сотрудника медицинского центра «Кравира»:
«Идеальные женщины существуют»
У меня нет секрета красоты. Уверенность в себе и здоровый сон – вот то, что не должно покидать женщину изо дня в день. Если в душу закралась усталость, то о какой красоте может идти речь?
Профессия моего мужа мне очень импонирует. Пожалуй, она самая интересная, элегантная и творческая из всех врачебных специальностей. В том, что женщина решает сделать пластическую операцию, я ничего плохого не вижу, особенно если ей это нужно и принесет пользу. Пока муж не предлагал мне изменить что-нибудь в себе с помощью пластики, но если он увидит в этом необходимость, то я, пожалуй, соглашусь.
Мне кажется, что идеальные женщины существуют. Но в понимании близких, окружающих этих женщин людей. Чужим, незнакомым эта идеальная, с их точки зрения, женщина вряд ли покажется таковой.
Что касается количества и частоты пластических операций, то это вопрос общения хирурга с пациентом. Они вместе должны находить золотую середину. Хорош тот врач, который вовремя отговорит от ненужной операции, и плох тот, кто пойдет на поводу у пациента.
Быть женой пластического хирурга нетрудно. Это даже интересно. Мы знакомы еще с институтских времен, я врач-гинеколог, и как медик понимаю издержки его профессии. Благодаря общению с ним у меня расширяется кругозор, со мной даже часто советуются как с женой пластического хирурга.
Для женщины внешность, безусловно, важна, но заботиться нужно и о внутреннем мире. Внешнее – следствие внутреннего.
Читательницам «ЖЖ» мне хочется пожелать, чтобы они любили себя, были внимательны к своему внешнему виду, тратили на себя время и оставались здоровыми.

 
Юля Дорофеева

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.