Видео реклама

 

Паданне

Черная вдова

Черная вдова

Игнатий Свенторжецкий, миловидный студент, торопился на свидание. Это свидание должно было изменить всю его жизнь. Ибо он собирался предложить своей избраннице руку и сердце. Феофила Мазур, юная вдова адвоката, пленила его сердце еще год назад, на вокзале, когда неожиданно он стал свидетелем ее приезда. Тогда был жив еще ее муж, которого перевели служить из Вильно в Минск.

Как странно смотрелось юное шестнадцатилетнее создание рядом с важным седым адвокатом! Игнатий понял: девушку отдали замуж против ее воли, и она должна быть очень несчастной. Он не ошибся. Дочь мелкого шляхтича, имение которого давно уже было заложено, Феофила не имела права выбора. Брак с адвокатом Мазуром был спасением для ее семьи.
Потом вместе с друзьями-студентами Свенторжецкий неоднократно посещал суд, где разбирались дела подопечных адвоката Мазура. И всегда в первом ряду слева он замечал худенькую фигурку Феофилы. По прихоти властного супруга она присутствовала на всех заседаниях, в которых он принимал участие.
Именно здесь Феофила впервые обратила внимание на ладного черноволосого студента. И там, с робких застенчивых взглядов, которые становились все более и более долгими и призывными, и началась их любовь. А через полгода адвокат Мазур умер. Прямо на кладбище молодой человек решительно приблизился к заплаканной вдове и положил ей руку на плечо…
А теперь он торопился к любимой. Вдруг с Игнатием поравнялся черный крытый экипаж, и две сильные руки втянули его внутрь. Свенторжецкий вырвался из объятий неизвестного, тяжко дыша.
– Леопольд, когда кончатся подобные шутки? – обиженно обратился он к роскошному гусару. – Ты помял мне костюм.
– Не бойся, брат, – отвечал старший Свенторжецкий. – Она примет тебя любым.
При этих словах покрасневший Игнатий опустил глаза.
– Откуда тебе знать, куда я собираюсь идти? – спросил он.
– Может, тебе будет не очень приятно узнать, что я слежу за тобой уже второй месяц. Я – старший и отвечаю за тебя перед родителями. Ты действительно решил жениться?
– Да, Леопольд.
– И тебя не пугает этот брак?
– Что ты имеешь против Феофилы?
Леопольд Свенторжецкий как-то странно посмотрел на брата.
– Ты, видно, действительно ничего не знаешь. Так вот, аптекарь Гусман, мой добрый знакомый, клянется, что за неделю перед смертью адвоката его жена приобрела в аптеке сильный яд. По действию он такой, что все симптомы похожи на пневмонию.
– Феофила чиста, как ангел, – твердо сказал Игнатий. – Тебе должно быть совестно оговаривать эту женщину. То, что говорит аптекарь, не является еще доказательством ее вины. Ведь ни врач, ни полиция даже подозрений никаких не выказали.
– Но, быть может, они заподозрили бы что-то неладное, если бы им в руки попало вот это, – гусар протянул брату маленькую скомканную бумажку. – Это страница из дневника пани Мазур. Мне понадобилось немало денег, чтобы раздобыть ее.
– Но это подло, Леопольд! – с возмущением выпалил студент.
– Подло то, что сделала эта женщина из-за своей распущенности. Я же стремлюсь лишь спасти тебя. Читай!
Игнатий расправил в руке листок…
«10 декабря, пятница, – прочитал он выписанные нежной рукой Феофилы строки. – Сомнений больше нет. Игнатий любит меня. Я хочу быть счастливой. Я заслуживаю счастья не меньше других и ничего не пожалею ради этой цели. Я хорошо помню процесс по делу человека, который отравил своего родственника. Все знали, что он виновен, но никаких прямых доказательств не было. Мужу удалось доказать, что обвиняемый не совершал преступления. Ему хорошо заплатили за это. А дома он возбужденно поведал мне всю правду. И даже назвал удивительный яд. Я запомнила название…»
– Боже… – прошептал побелевшими губами Игнатий. – И она сделала это ради меня. Бедная, милая Феофила, я не достоин твоей любви! Брат! – порывисто воскликнул Игнатий. – Я ехал к ней и сомневался, согласится ли она быть моей. Теперь уничтожены последние сомнения. Может, тебе покажется это странным, но я – счастлив. Она любит меня! Только дай мне слово, – спохватился он, – что никто не узнает о том, как умер адвокат Мазур.
– Наоборот, – холодно ответил Леопольд, пряча листок из дневника Феофилы. – Я немедленно отвезу это доказательство преступления туда, куда следует. Я страшусь даже мысли о том, что ты можешь запятнать честь нашей семьи браком с убийцей. Признаться, я надеялся, что добытый мною документ отрезвит тебя.
– Ты отдашь его мне либо уничтожишь на моих глазах! – воскликнул Игнатий.
– Только взамен на твое обещание отказаться от женитьбы.
– Этого не будет!
– Тогда отравительницу ожидает заслуженное наказание.
Кровь ударила в лицо студента:
– Леопольд, ты как вор проник в жилище женщины, чтобы очернить ее имя! Ты покусился на мое счастье! Я требую от тебя удовлетворения!
– Ах, так? – удивился гусар. – Что ж. Твои секунданты знают, где найти меня.
– Нет, мы будем стреляться без секундантов. До дуэли не дам тебе возможности передать кому-либо страницу из ее дневника. Мы едем стреляться сейчас же!
…Феофила кинулась в объятия любимого, спрятала хорошенькое свое личико на его груди.
– Прости, я опоздал, – тихо проговорил он. Взгляд Игнатия Свенторжецкого, страшный, как у ночного призрака, блуждал по комнате, которую занимала молодая вдова, останавливаясь то на украшениях, разбросанных у зеркала, то на раскрытой Библии, небрежно кинутой на кровати… – Я стрелялся на дуэли с братом. Он мертв.
Охнув, Феофила отшатнулась на мгновение от Игнатия.
– Я не знал, что он будет стрелять вверх, и выстрелил ему в сердце, – горько усмехнулся Игнатий. – Я сделал так, чтобы вернуть тебе вот это, – он протянул ей скомканный, залитый кровью обрывок бумаги. – Теперь мы равны с тобой. И я достоин стать тебе мужем…
Игнатий пошатнулся и упал на пол у ног Феофилы.
Став мужем, Игнатий изменился так, что узнать в нем романтичного возлюбленного было невозможно. Смерть брата, а потом проклятие родителей жестоким образом отразились на его душевном состоянии. Он все чаще стал заговариваться. В такие минуты он никого не узнавал, в каждом видел своего погибшего брата. Феофила с ужасом убедилась, что к ее мужу медленно, но верно подбирается безумие. Она очень надеялась, что рождение сына избавит Игнатия от болезни. Но этого не произошло. Двенадцать лет замужества с человеком, ради которого она совершила преступление, оказались пыткой. Смерть Игнатия в 1812 году от рук французских солдат, в толпу которых безумец кинулся с ножом, принесла женщине свободу. Но нищета, которая угрожала после смерти Игнатия, вынудила Феофилу снова отважиться на замужество.
Некий пан Шикульский, богатый горожанин, обратил внимание на стройную молодую блондинку в трауре. Он обвенчался с нею, но тут же стал требовать, чтобы женщина отдала своего сына в приют. Феофила не согласилась на разлуку с маленьким Игнатием. Разозленный неповиновением жены, Шикульский начал ежедневно издеваться над мальчиком. И однажды, через три года после женитьбы на Феофиле, избил его так, что у малыша началась лихорадка, и он умер. На другой день после похорон Феофила твердым шагом направилась в аптеку Гусмана. Старый еврей узнал свою посетительницу. И когда она, как много лет назад, вновь совершила свою страшную покупку, он донес об этом в полицейский участок. Но полиция уже не успела спасти Шикульского.
Феофилу судили в том же самом зале, где когда-то на процессах адвоката Мазура она познакомилась со своим единственным любимым. Ей предъявили обвинения сразу в двух убийствах. Она ничего не отрицала. Но искреннее горькое повествование красивой женщины о своей неудачной жизни до глубины души тронуло присяжных. В зале плакали, не стыдясь слез. Этот процесс в газетах красноречиво был назван «Делом Черной вдовы». Приговор был на удивление мягким: два года заключения в Минском тюремном замке. Имущество Шикульского переходило его дальним родственникам.
Она вышла из тюрьмы еще молодой женщиной. Тридцать пять лет! Но на что могла рассчитывать несчастная без средств к существованию, с запятнанным именем? И Феофила кинулась на коленях молить коменданта тюрьмы Миладовского, чтобы он позволил ей остаться. Она соглашалась на любую работу – быть уборщицей, посудомойкой, прачкой. И комендант согласился, тронутый слезами красивой женщины.
Это было последнее замужество «Черной вдовы». До конца жизни носила она имя участливого коменданта – Феофила Миладовская. Умерла женщина в глубокой старости, пережив мужа всего на три недели.
Ее похоронили за Игуменской заставой, на кладбище для арестантов. Такой была ее последняя воля. По желанию Феофилы при дороге были поставлены три колонны из кирпича и с черепичной крышей. На одной из них высечена дата роковой дуэли братьев Свенторжецких: 3 мая 1800 года, на другой – дата гибели Игнатия – 15 августа 1812 года, на третьей выбили: 1 августа 1855 года – день кончины Феофилы.

 

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.