Видео реклама

 

Горячая тема

Трансгены: очевидное или невероятное?

Трансгены: очевидное или невероятное?

Если честно, то ни то ни другое. Очевидной генетическую модификацию организмов признать нельзя, поскольку организмы эти от обычных, созданных сначала природой, а потом классической селекцией, на глаз не отличаются ничем. Невероятным факт существования такого организма считать тоже нехорошо: все-таки они существуют. Но тогда почему эта тема так тянет на дискуссию из серии «очевидное-невероятное»?
Что естественно, то не безобразно
Генетически модифицированные организмы, они же ГМО, они же трансгены – это организмы, генетический код которых несколько видоизменен. Например, в стандартный набор генов картошки встраивается еще один, с подачи которого в картошке появится нечто, что навсегда отвратит от нее колорадского жука. Если вы не согласны с тем, что это полезно, значит, вам не приходилось летом собирать по картошке оранжевые «ягоды». Если вам кажется, что это может быть вредным, значит, вы просто не знаете, что такое ДНК. В сущности, вся дискуссия вокруг темы о трансгенных продуктах может быть начата и завершена одновременно единственной фразой: многие тысячи лет человечество, чем бы оно ни питалось, питается ДНК. Она везде – в овощах и фруктах, в молоке и мясе, в макаронах и колбасе, даже в чипсах и кока-коле. Она до удивительного проста: четыре (всего четыре!) азотистых основания, сахар и остаток фосфорной кислоты. Сахарный остов и фосфорные хвостики не в счет, главное в ДНК – эти четыре азотистых основания. По-научному они именуются аденин, гуанин, цитозин, тимин. Эти основания соединяются в цепочки, а цепочки связываются между собой. Последовательность, с которой они соединяются, по большому счету, и определяет, кто именно и что именно мы едим. Участок конкретных последовательностей – ген, один ген – какой-то один конкретный белок, один конкретный белок – один жизненно важный (или не жизненно, но все-таки важный) признак. Что случится с ДНК, если в уже имеющуюся протяженность всех этих азотистых оснований вклинить еще какую-нибудь последовательность из них же? Она просто станет длиннее? Дело не в этом. Важнее, что колорадские жуки останутся без обеда.
Сказка для сестрицы Аленушки
Разве можно есть картошку, которую игнорирует даже колорадский жук? И не станем ли мы после употребления таких продуктов генетическими уродами? А какими будут наши дети?
Почему лось запросто может полакомиться мухомором и сделать это, в отличие от человека, не один раз? Почему многие грызуны и птицы считают вполне съедобными смертельно для нас опасные белладонну и дурман? Да потому что мы просто принципиально разные существа, с абсолютно отличными друг от друга пищеварительными системами, и ферменты у нас разные, и восприимчивость, и образы жизни, и сравнивать себя с колорадским жуком как-то даже обидно. Это ответ на первый вопрос. Заявления о том, что, употребляя внутрь «чужеродные гены», мы можем переродиться в мутантов или дать генетически измененное потомство, – самые, пожалуй, наивные. Какими генами, если не чужеродными, мы вообще питаемся? Но, съев на обед куриную ножку, никто ведь не превращается в курицу. И поросята у любителей свиных шашлычков не рождаются. Пища в желудке переваривается, разложившись на простые химические составляющие, и от всех поглощенных ДНК остается разве что послевкусие. ГМО – виновники участившихся случаев рака? Для этого продукт-трансген должен, как вы понимаете, обладать канцерогенными свойствами, и не просто обладать, а иметь возможность воздействовать на клетки напрямую и продолжительное время. Как это возможно при приеме пищи? Пожалуй, причины рака надо искать в других местах.
Еще одна ошибка – считать, что в ДНК растений для получения желаемых результатов встраиваются гены животных. Все существующие сейчас трансгенные растения в качестве дополнительных генов имеют либо гены других растений, либо гены бактерий. Опыты с ДНК животных до сих пор остаются опытами в полном смысле этого слова – дальше стен научных лабораторий они не распространяются.
При помощи какого клея
Какими ножницами вырезать ген оттуда и каким клеем приклеить его сюда? Вот это вопрос интересный. Сначала надо выделить саму ДНК, для этого существуют специальные химические методы. Ножницы, которыми ДНК разрезается на кусочки, имеют очень симпатичное и даже в некотором смысле говорящее название – рестриктазы. По своей сути это ферменты. Разные рестриктазы разрывают молекулу ДНК в разных местах. Лучшие из них – те, которые дают фрагменты ДНК с «липкими» концами. Понятно же, что их легче склеивать. А теперь без шуток: «липкими» места разрывов ДНК считаются в том случае, если разрыв проходит не перпендикулярно цепочке, а наискосок. Тогда на концах фрагментов остаются одноцепочечные хвостики, которые легко соединяются с хвостиками других фрагментов, – стоит только добавить в среду еще один фермент, ДНК-лигазу. Она сродни утюжку, который помогает склеить липкие поверхности друг с другом.
Таинство трансформации вершится в пробирках. Как потом новую ДНК внедрить в клетку растения? Есть целых два способа. Известные своим вредительством почвенные бактерии, вызывающие на корнях растений опухоли типа корончатого галла, тысячелетия поступают так, как генетики научились лишь недавно: передают растениям часть своего генетического материала. И если вырезать из ДНК таких бактерий вредительствующие гены, заменив их нужными, то они легко попадут в клетки растения. Второй способ: провести бомбардировку растительных клеток микрочастицами из вольфрама или золота, нанеся ДНК на эти частицы. Из тысяч клеток трансформированными окажутся несколько штук. Как отделить их от остальных? Нужно создать в общей среде такие условия, при которых выживут только они. Если помимо гена, кодирующего нужный признак, в ДНК внедрить еще и ген устойчивости к антибиотику, а потом ввести этот антибиотик в среду, то выживут и будут расти только трансформированные клетки. Все просто. Однако здесь будет логичным предположить, что, поедая растения, выведенные таким образом, ничего не стоит воспитать у себя в организме армию бактерий, которые будут нечувствительными к антибиотикам.
Дырка от бублика
Действительно, чудом не переваренные фрагменты ДНК могут попадать в клетки микробов, живущих в кишечнике, таким же чудом эти фрагменты могут встраиваться в геном бактерии, и если обстоятельства поспособствуют, новый ген начнет работать. Вероятность того, что ДНК из пищевого продукта, прошедшего тепловую обработку, потом подвергшегося действию желудочного сока и пищеварительных ферментов, не разрушится – раз, сумеет проникнуть сквозь оболочку бактериальной клетки – два и встроиться там не в лишь бы какое, а в нужное место, чтобы начать работать, – три, равна 0,00000000000000001. Ноликов шестнадцать, можно не пересчитывать. Генетики не только предусмотрели эту вероятность, но и оценили ее последствия. Перестраховщики! Если это все же произойдет, то в организме человека появится еще одна разновидность микробов, нечувствительных к антибиотику, применение которого отменили лет тридцать назад, потому что человечество давно располагает такими микробами и еще сотнями им подобных. Вы сейчас будете смеяться, но в трансгенной сое – главной виновнице всех страхов и споров, нет гена устойчивости к антибиотику: для отбора клеток с геном толерантности к гербицидам в среду достаточно ввести собственно гербицид.
Крокодил, но не Гена
Еще одна страшилка: все современные йогурты и майонезы содержат генетически модифицированный крахмал. Да, они содержат крахмал. Да, этот крахмал модифицированный. Но не генетически же! Модифицированный – значит подвергшийся некой обработке, в результате которой он стал более рассыпчатым (или менее рассыпчатым, в зависимости от того, что именно требуется продукту). Такая модификация возможна при тепловой обработке. А ДНК с ее азотистыми основаниями тут ни при чем.
Прочитать про ГМО что-нибудь еще более страшное не составляет никакого труда. В Интернете и популярной печатной прессе такой информации, пожалуй, не меньше, чем генов в молекуле ДНК. На самом деле…
Они менее опасны, чем обычные сорта, потому что прошли такую жесткую проверку на безопасность, какая последним даже не снилась. Так сказал о генно-модифицированных растениях руководитель Национального координационного центра биобезопасности, заведующий лабораторией генетики и картофеля Института генетики и цитологии, доктор биологических наук Александр Ермишин.
Разговор в тему
У нас все всегда разбирались в футболе и медицине. Теперь вот и в генных модификациях тоже все всё понимают. И на фоне этого всезнайства любой человек, мыслящий здраво, выглядит так, будто он фанат генной инженерии. На самом деле просто совершенно невозможно молчать в ответ на эти около-, псевдо- и лженаучные гипотезы, теории и факты. В большинстве лабораторий Института генетики и цитологии методы генной инженерии пока не применяются: хватает потенциала классических методов. Но когда на каких-нибудь ток-шоу людей пугают и обманывают те, кто называет себя биологами и генетиками, и делают это, что называется, безо всякого зазрения своей научной совести, приходится терпеливо разъяснять, что есть что. Отчасти поэтому на официальном сайте Национального координационного центра биобезопасности размещается так много образовательной информации. «Пусть ваши читательницы чаще заходят на наш сайт – и тогда у них не останется поводов верить тому, что говорится на таких ток-шоу», – говорит Александр Ермишин. В стенах вверенной ему лаборатории мы беседуем о том, насколько оправданно создание генетически модифицированных продуктов и как с ними обстоят дела в нашей стране.
– Можете ли вы представить свою жизнь без телефона, автомобиля или троллейбуса? Даже без пульта от телевизора она уже не мыслится. Представить сейчас селекцию растений или микроорганизмов без генной инженерии тоже невозможно. Эти подходы давно рассматриваются как основные в решении многих проблем – от повышения урожайности до разработки новых лекарств – всего того, что традиционными методами совершить в принципе невозможно. Скажем проще: инсулин раньше выделялся из поджелудочной железы свиньи, а гормон роста – из трупного материала. Мало кто это знает, но когда человек страдает, он о таких вещах не задумывается. Понятно, что качество этих препаратов было не очень высоким. С трупным материалом, к примеру, можно было занести в лекарственный препарат какие угодно вирусы. Как ни эффективны способы очистки, такая опасность всегда есть. И со свиным инсулином были возможны осложнения – вплоть до слепоты. Наверное, поэтому с внедрением методов генной инженерии в производство лекарств проблем не возникает. Другое дело – продукты. Они ближе, насущнее. И поэтому так много споров и опасений.
– А насколько оправдало себя создание таких продуктов?
– Судите сами. Около 70% мирового импорта сои составляет сейчас ее генетически модифицированный вариант. Природная соя очень медленно растет, на первых этапах роста ее буквально забивают сорняки, бороться с которыми – значит до посева семян бесконечно поливать поля гербицидами, что трудоемко и дорого, а главное – вредно и… неэффективно. Создание генетически модифицированных сортов, устойчивых к гербицидам, было по отношению к этой культуре единственно верным решением. Всего пары-тройки обработок посевов такой сои гербицидами, которые быстро разрушаются и не накапливаются в почве вполне достаточно. Экономический интерес здесь совершенно очевиден, и это невозможно отрицать, но подсчитаны и экологические дивиденды: из-за существенного снижения количества используемых пестицидов получается куда более чистая продукция. Я хочу подчеркнуть, что это натуральная продукция. Генетически модифицированное растение отличается от обычного только тем, что к 25–30 тысячам генов последнего добавлен еще один, который обеспечивает дополнительный признак, в данном случае этот признак – толерантность к гербицидам. Ничем больше они друг от друга не отличаются – ни внешне, ни по вкусу, ни по компонентному составу.
– Но может же случиться так, что с появлением у растения нового признака пропадет какой-то другой признак, не менее важный. Мы, например, рассчитываем на то, что растение содержит нужные нам витамины и микроэлементы, а генная модификация возьми да и лиши его таких качеств.
– Это один из факторов риска, который обязательно принимается во внимание, изучается и анализируется. По отношению к ГМО во всем мире работает ключевой принцип безопасности – принцип предосторожности. Согласно ему все новые сорта генно-модифицированных растений, прежде чем они будут официально допущены к использованию, проходят оценку биобезопасности, многолетнюю и всестороннюю. В нее входит и анализ компонентного состава, когда оценивается, не изменились ли питательные и антипитательные свойства продуктов, полученных из новых сортов генно-модифицированных растений. Что касается сои, то прежде чем ее ввели в производство, было наработано досье, включающее результаты 1400 аналитических экспериментов. Все они показали, что никаких существенных изменений в составе как питательных, так и антипитательных компонентов не произошло. Иначе такая соя не была бы допущена к производству, в этом можно не сомневаться.
– Что именно анализируется? И что такое антипитательные свойства?
– Анализируются качественный и количественный состав белков, жиров, углеводов, волокон, энергетическая ценность, состав отдельных аминокислот и другие показатели. В числе анализа антипитательных свойств – тесты, касающиеся компонентов, которые могут препятствовать усвоению продукта организмом. Например, определение уровня ингибиторов трипсина (трипсин – пищеварительный фермент, ингибиторы – в данном случае белки, которые блокируют работу ферментов. – Прим. ред.). Кроме этого, рассматривается риск создания продуктов, которые могут быть токсичными или аллергенными. Это первое, что делается. Прежде чем осуществлять генетическую модификацию, надо изучить свойства продукта-трансгена, который будет произведен в результате этой модификации. По отношению к оценке аллергенности есть целая стратегия, утвержденная Всемирной организацией здравоохранения. Она включает молекулярно-генетическую оценку и самого встраиваемого гена, и продукта-трансгена, изучение последовательностей аминокислот, сравнение их с последовательностями аминокислот в уже известных токсинах и аллергенах (есть для этого специальные базы данных), оценку физико-химических свойств (потому что аллергены – стойкие вещества, при термической обработке и действии кислой среды пищеварительного тракта их аллергенные свойства сохраняются) и иммунологические тесты. Если сорт генно-модифицированного растения официально допущен к использованию, это означает, что он прошел всестороннюю оценку безопасности, и ни аллергенность, ни токсичность ему не присущи. Простой пример. Некоторое время назад учеными была получена трансгенная соя, в которую встроили ген бразильского ореха. Благодаря этому соя обогатилась серосодержащими протеинами, что резко повысило ее пищевую ценность. Разработка эта была исключительно для кормовых целей, и она показала, что животные реагируют на такой корм хорошими привесами, но… выяснилось, что белки такой сои могут вызывать аллергию у небольшого количества людей. И несмотря на то, что это разработка для кормовых целей, к использованию она допущена не была. Вывод очевиден: даже малейшее сомнение ставит на таких продуктах жирный крест. Чтобы сорт был допущен, доказательства его безопасности для здоровья человека и окружающей среды должны быть представлены очень убедительные.
– Значит, то, что продукты с ГМО предложено маркировать, – вопрос всего лишь этический?
– Это исключительно из области информирования потребителя. Правительственное постановление, касающееся маркировки продуктов с ГМО, так и называется «О некоторых вопросах информирования населения…». Слова «опасность» или «безопасность» в нем вообще не встречаются. И тем не менее многие журналисты и общественные деятели нагоняют на население страх и ужас, зарабатывая на этом не только значительные деньги, но и популярность.
– Понятны страхи простых людей, но дискуссии на эту тему устраиваются так, что биологи спорят с биологами. Чего опасаются те, кто располагает о ГМО профессиональными знаниями?
Честно говоря, на этих шоу можно встретить кого угодно. Да и биологи бывают разные. Есть, например, профессор Ермакова, очень известная личность. Она говорит такие вещи, которые любого генетика повергают в ужас. Помните, один паренек в древности город спалил, и благодаря этому его до сих пор вспоминают? Я имею в виду Герострата. Ну и профессор Ермакова в своей роли тоже прославилась: разъезжает по миру, выступает с лекциями, все ее знают, все цитируют.
Примечание редактора
Профессор Ирина Ермакова известна своими заявлениями о том, как кормила генетически модифицированной соей крысят и наблюдала у них при этом дегенерацию нервной системы и развитие бесплодия. Профессор Ермакова по простоте душевной не учла, что будь это так на самом деле, ее ожидала бы Нобелевская премия: при помощи трансгенной сои человечество навсегда избавилось бы от этих мерзких тварей. Но нет, ни у одного исследователя таких результатов, как у Ирины Ермаковой, не получилось. Кстати, противниками употребления в пищу генетически модифицированной сои как один из самых важных аргументов выставляется ее аллергенность, а в придачу к ней – высокое содержание фитоэстрогенов. Но разве все это не имеет отношения к сое «природной»?
– Как обстоят дела с выявлением продуктов с ГМО и их маркировкой в нашей стране?
– В Беларуси вполне развита законодательная и административная база по маркировке. Приняты соответствующие нормативные документы, создана сеть аккредитованных лабораторий. Аккредитованных – значит действующих в соответствии с требованиями международного стандарта. Они оборудованы по последнему слову техники и работают с применением самых современных методов. Очень чувствительная аппаратура таких лабораторий позволяет выявлять буквально следовые количества ГМО. В отличие от европейских и российских правил, согласно которым если продукт содержит меньше 0,9% примеси ГМО, то его можно не маркировать, по нашему законодательству порогового уровня для ГМО в продуктах не предусмотрено, и даже нескольких молекул достаточно, чтобы лаборатория сделала заключение: продукт содержит ГМО. И этот продукт обязательно должен быть маркирован. Такой подход, во-первых, позволяет не проводить дорогостоящие количественные измерения, а во-вторых, благодаря этому в Беларуси используется не выборочный контроль продуктов, как в Европе, а тотальный. Конечно же, имеется в виду контроль тех продуктов, которые вообще могут содержать ГМО. Это продукты из сои и кукурузы.
– Почему не анализируются другие продукты?
– Ответ простой. В мире 2008 году под ГМО были заняты площади в 123 миллиона гектаров, и каждый год они увеличиваются на 10%. Практически 100% этих площадей приходится на четыре культуры: сою, кукурузу, хлопчатник и рапс. Хлопчатник и рапс не рассматриваются как пищевые растения. Остаются кукуруза и соя. Другие ГМ-культуры в промышленных масштабах пока не выращивают. Тем не менее, в прошлом году были проведены мониторинговые исследования, которым было подвергнуто порядка 6 тысяч образцов – продуктов не только из сои и кукурузы, но и из томатов, картофеля, риса и пр. В результате показано: в Беларусь такие ГМО не поступают. Но нашей лаборатории дано задание продолжать мониторинг продуктов из риса. В Беларуси ГМО не запрещены. И если где-то что-то будет появляться, то будет маркировано. Дизайн этой маркировки утвержден, это овал с надписью «Продукт содержит ГМО». Почему-то красного цвета, хотя здесь явная ошибка: все красное вызывает у нас опасение. Ведь, по логике, даже сама мысль, что санслужбы допускают на рынок продукты, которых следует остерегаться, – нонсенс. К слову, детское питание не может быть допущено на наш рынок даже при следовых количествах ГМО. Никакими соображениями, кроме популистских, при этом не руководствуются. В соответствии с принципом предосторожности в крайнем его проявлении, потому что в США и Европе такого запрета нет.
– Много ли на нашем рынке продуктов, содержащих ГМО?
– По результатам мониторинга ГМО содержались примерно в 2,5% образцов сои. Надо заметить, что это не только пищевые продукты, но и то, что идет на корм животным. Из почти двух тысяч кукурузных образцов «засветился» с ГМО только один. Интересно, что эти положительные образцы содержат ГМО в следовых количествах. В Европе и России, напомню, в этом случае продукты не маркируются. Так что я вам ответственно заявляю, что в Беларуси ГМ-продуктов нет. По европейским меркам нет. И если у нас в магазинах не найти продуктов, помеченных значком «Продукт содержит ГМО», это не значит, что у нас не выполняются требования законодательства на этот счет. Просто пока маркировать по большому счету нечего. Уверяю вас, в наши магазины продукт, содержащий ГМО, без маркировки допущен не будет. Даже если сам поставщик не знает, что его продукция содержит ГМО, в наших лабораториях это обязательно выяснится. Каждый продукт, прежде чем он поступит в магазин, должен получить сертификат гигиенической регистрации. Для этого он проходит исследования, в том числе и на ГМО, если он входит в соответствующий перечень. А на сайте Министерства торговли предусмотрена специальная страничка для списка недобросовестных производителей и поставщиков, не отметивших факт наличия ГМО в своих продуктах.
– И много там записей?
– Эта страничка пуста. Нарушителей нет.
Резюме
Говорят, нехорошо, что ученые задумали тягаться с природой, что она за все блага цивилизации обязательно отомстит. Парадокс в том, что те, кто это говорит, прописаны не в пещерах и пользуются этими благами на полную катушку. В самом деле, не отправляться же на отдых в Турцию пешком только потому, что природа не предусмотрела, что людям понадобятся самолеты. Не эксплуатировать же, в конце концов, голубей, когда есть Интернет, хоть природой, честно сказать, и он не предусмотрен. На мой взгляд, она, природа, предусмотрела главное. Как вы думаете, оснастив человека изобретательным умом, неужели она не предполагала, что именно и в какие отрезки эволюции этот ум изобретет? Это первое. Второе заключается в том, что с появлением революционных технологий, обусловленным наличием революционно мыслящих ученых, неплохо бы всем остальным подтянуть некоторые знания. Потому что все страхи – исключительно от невежества. Точно так же когда-то боялись комет и солнечных затмений.

 
Светлана Денисова

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.