Видео реклама

 

Горячая тема

С точки зрения науки

С точки зрения науки

Об условности таланта и относительности бездарности, о способности человека быть счастливым и его предрасположенности к порокам, о судьбе и достижениях науки мы говорим с Ирмой Моссэ, доктором биологических наук, профессором, заведующей лабораторией генетики человека Института генетики и цитологии.
Генетика интеллекта
– Мы привыкли слышать, что гений – это только один процент таланта, оставшиеся девяносто девять – упорный труд. Насколько выдающиеся успехи человека обусловлены наследственностью?
– Безусловно, наличие у человека таланта обусловлено генетически. Но если ребенок, унаследовавший гены, предопределяющие этот талант, не имеет возможности его развить, то шансы на успех у него невелики. И людей, которые, имея в генотипе ценные гены, не только не располагают возможностями для их реализации, но даже не подозревают об их наличии и поэтому всю жизнь занимаются не тем, чем надо, очень много. Часто после школы человек идет учиться либо туда, куда легче поступить, либо куда родители рекомендуют, либо просто за компанию с товарищем. И потом этот человек всю жизнь «не на своем месте», работа ему в тягость. Мы ведь очень часто слышим: «опять понедельник, опять на работу» или «как хорошо, что уже пятница». От того, кто занимается своим делом, таких слов не услышишь. Если человек волею судьбы попадает работать в ту сферу, к которой у него наибольшие способности, он достигает выдающихся успехов быстро и с очевидной легкостью – ему просто хочется это делать. И такой человек получает от своей работы удовольствие, а удовольствие от работы – большое счастье.
– Бывает так, что и условия для проявления таланта созданы, и склонности как будто обнаружены, но ребенок не хочет заниматься, ему это не в радость. Почему?
– Во-первых, нет одного гена таланта. Это много генов, очень много генов. Для пианиста, например, нужно, чтобы у него были и музыкальный слух, и музыкальная память, и хорошие руки с длинными пальцами, и чувство одухотворенности, чтобы он не просто играл чисто механически, а вкладывал бы душу. Во-вторых, нужны еще честолюбие и любовь к труду. Только если все это есть, ребенок будет заниматься с удовольствием. Причем последние качества тоже генетически предопределены, и если их нет, тогда родителям приходится заставлять детей заниматься.
– И как вы относитесь к такой тактике воспитания?
– Отрицательно. Некоторые потом действительно благодарны родителям за это, большинство же вспоминают детство с содроганием. Родительская настойчивость в таких делах – неподходящий вариант. Хочу еще заметить, что ребенку иногда достаточно одного только трудолюбия и сопутствующей ему целеустремленности, чтобы достичь блестящих, выдающихся результатов. Человек со средними генетическими способностями вполне может многого добиться своим упорством. Что делать, если ребенку лень проявлять упорство? Надо его понять. Пусть занимается тем, чем хочет. Да, бывает, что он ничем не хочет заниматься, но это только видимость или просто временное явление. Думаю, что если не музыкальный, математический или, например, художественный, то какой-то другой талант у него обязательно проявится. Главное ведь не то, насколько человек станет известным в своем деле, а то, насколько счастливым он будет себя в этом деле ощущать. У меня был магистрант, который неплохо работал, но я все же видела: что-то не так. Когда встал вопрос идти ему в аспирантуру или нет, я сказала: «Знаешь, мне кажется, что наука – это не твое». Он так обрадовался и сказал: «Я день и ночь могу ремонтировать машины. А тут мне так было неудобно, я понимал, что вроде должен и уже что-то начал...». То есть действительно ему это было не по душе. И он был рад, что я ему это сказала, и я была рада, что не послала его в науку. Он бы уже окончил аспирантуру, работал бы, защищал бы диссертации и всю жизнь занимался нелюбимым делом. А ведь ему хотелось ремонтировать машины. Я считаю, что нельзя детей заставлять, даже если есть явные способности. Если ребенок не хочет чем-то заниматься, значит, есть у него и какие-то другие интересы. Вот если бы можно было сразу, уже при рождении ребенка определить, где у него эти способности. Чтобы развивать потом именно их…
– А есть ли у науки такие перспективы? Существует ли отрасль генетики, занимающаяся такими проблемами?
– Да, существует генетика интеллекта. И теоретически все это возможно. По поручению председателя президиума Академии наук я недавно писала аналитическую записку по генетике интеллекта. Поручение связано с тем, что в Китае уже начали этим заниматься. Генетикам известно множество генов, связанных с интеллектом. Эти гены определяют множество признаков: цепкую память, умение обобщать и анализировать, решать нестандартные задачи и нешаблонно мыслить. Но тут еще не все выяснено – это раз. А во-вторых, таких генов невероятно много, и они располагаются в разных хромосомах. Исследовать их по этим причинам очень тяжело и на нынешнем этапе развития науки, наверное, нецелесообразно. Есть другие первостепенные задачи. Гораздо нужнее сейчас заниматься выявлением генетической предрасположенности к болезням, которые до сих пор считаются неизлечимыми.
Все болезни – от генов
– Что именно в области выявления наследственной патологии и успешного разрешения проблем возможно уже сейчас?
Прежде всего изучили те гены, проявления которых не зависят от внешней среды и наличие которых вызовет болезнь неминуемо. И самые интенсивные исследования ведутся в этой области. В настоящее время можно – и это делается в обязательном порядке – еще при беременности выявить тяжелую наследственную патологию. Родителям предоставляется информация об этом, а прервать беременность или сохранить ее – такое решение могут принимать только они. Есть наследственные болезни, связанные с нарушением обмена веществ, которые на ранней стадии можно предотвратить, если не кормить ребенка материнским молоком, а составить специальную диету. Для выявления такой патологии проводится скрининг новорожденных.
Другая область исследований – выявление предрасположенности к многофакторным болезням, развитие которых может быть предопределено многими генами, но под влиянием образа жизни. Сюда относятся патология сердечно-сосудистой системы, аллергические болезни, диабет, онкология. Если в ходе обследования выявляется наличие у человека таких генов, то он должен знать, что риск инфаркта, например, повышен для него в 1,5–2 раза и что ему особенно опасно курить, иметь лишний вес и лежать на диване. Это реальный ответ на вопрос: «А почему Иван Иванович и курит, и полный, и спортом не занимается – и ничего?». Да потому что в генах у него в этом смысле все благополучно. Я вам скажу еще такую вещь: заболеваний, которые бы не имели генетической предрасположенности, нет вообще. Я у студента спрашиваю: «Перелом – это генетически предрасположенное состояние?». «Нет, – отвечает он, – упал, сломал, при чем тут генетика?». Я говорю: «Да, но один упал и сломал, а другой упал – и не сломал». Потому что крепость костей и предрасположенность к остеопорозу – генетически заданные параметры. То же и с простудами. На одного достаточно раз чихнуть – и он уже больной, а другой в эпидемии выдерживает. Это особенности иммунитета и вообще организма, а они ведь генетически заложены. Вот и выходит, что все болезни от генов. Но в разной степени. Одни болезни зависят от них на сто процентов, другие – меньше, поскольку большую роль играют факторы среды.
– С предрасположенностью к алкоголизму, курению и наркомании та же история: у одних она есть, у других нет. А как объяснить то, что иному человеку даже в голову не придет закурить или уколоть что-то непотребное? Есть гены, которые блокируют тягу к таким порокам?
Есть только гены предрасположенности. Никаких блокирующих генов нет. Это уже вопрос внутренней культуры, а она зависит от воспитания. Но что такое воспитание? Это процесс, при котором плохие качества, имеющиеся у нас от рождения, приглушаются и параллельно предоставляется благодатная почва для развития хороших качеств. Вот почему человека, который грубит и хамит, мы называем невоспитанным. Эти особенности могли достаться ему от отца, но родители не воспользовались возможностью воспитать его – приглушить агрессию и пробудить добрые чувства. Мы часто обижаемся на детей, ругаем их. А не понимаем, что они унаследовали именно наши черты.
– Но почему один ребенок поступает точно так же, как его родители, а другому это становится противным? Плохой родительский пример одним используется как оправдательное прикрытие, а другого подвигнет к тому, чтобы никогда так не поступать?
– Разные дети получают разные гены. Если есть генетическая предрасположенность к агрессии, человек будет агрессивным. Если есть гены предрасположенности к алкоголизму – он будет пить. А у другого ребенка не будет желания это поддерживать, потому что генов у него таких просто нет. И отрицательные родительские примеры перед глазами еще больше убедят его в правильности своего пути. Очень часто у плохих родителей бывают прекрасные дети. Никто не может знать, как именно выпадут игральные кости, какая комбинация генов кому достанется – тоже заведомо неизвестно. Мы знаем достоверно только то, что все наши гены – от наших родителей. Вероятность передачи каждого гена известна с математической точностью. А вот как человек будет развиваться духовно и какие у него будут проблемы на физическом уровне, зависит от самого человека. Если не целиком, то во многом.
Генетика и этика
– Качества, которыми должны располагать спортсмены, тоже генетически предопределены. Но у одних есть гены, позволяющие быстро бегать или высоко прыгать, а у других их может и не быть. Получается, что не все спортсмены в равных условиях. Не изменятся ли в будущем правила судейства?
– А королева красоты? Мы выбираем «Мисс Вселенную», восхищаемся ее красотой, а ведь она тоже чисто генетическая. Дело в том, что мы восхищаемся не только и даже не столько результатом, сколько изобретательностью и величием природы, а еще больше – трудом человека. Ведь сколько спортсмены работают, чтобы эту свою генетику реализовать. А другие, имея такие же гены, лежат на диване. Научные знания не мешают нам восхищаться талантами. И как раз потому, что мы понимаем: талант – это большой труд.
– Но научные знания позволяют понять не только это…
– Да, и в последнее время появились яркие тому примеры. Научились, например, делать такую вещь, как генная терапия, а вместе с нею появился генный допинг. Генная терапия была разработана для компенсации недугов, но, как часто бывает, даже самые благие идеи могут использоваться в нехороших целях. Разработанный для лечения болезней способ введения в организм отдельных генов используется нечестными спортсменами вместо традиционного допинга. В икроножную мышцу, например, вводится препарат, состоящий из отдельных генов, повышающих работоспособность мышц, и специальных генетических конструкций, которые способны не только перенести эти гены в ядра клеток, но и встроить их в ДНК. Встроенные гены начинают синтезировать белки, которые помогают спортсмену победить. И такие мышцы продолжают работать в усиленном режиме довольно долго – до тех пор, пока измененные клетки не заменятся другими в процессе естественного обновления. Фокус в том, что, в отличие от традиционного, генный допинг в крови никак не обнаруживается.
– Будущее генетики, кажется, во многом соткано из этических проблем. Взять хотя бы интерес к клонированию. Здесь ведь тоже благие намерения сталкиваются с вопросами жизни. Как генетикам удается решать их в настоящее время?
– Клонирование – это создание целого организма не из половой клетки, а из соматической. Раньше такое было возможно только с растениями, в животном организме нужные для этого гены в таких клетках находятся в репрессивном состоянии. Но теперь научились эту репрессию снимать. Если перенести ядро половой клетки в цитоплазму соматической, она начнет развиваться как половая и со временем превратится в целый организм. Но не все так просто. Каждой клетке от природы дано определенное количество делений, после которых она отмирает. У соматической клетки делений меньше, и значит, организмы, созданные таким образом, стареют быстрее. Кроме того, когда организм создается естественным путем, эмбриональные клетки претерпевают множество проверок на жизнеспособность и возможные отклонения от нормы. В случае клонирования таких проверок нет. Самое, пожалуй, правильное и благородное в деле клонирования – это выращивание отдельных тканей и органов для трансплантации. Причем вырастить нужную ткань или орган для пациента вполне возможно из клетки, взятой в его же организме. Но в настоящее время возможности генетики таковы, что можно клонировать и человека. Только нужно ли это? Сейчас такие опыты под запретом. Другое дело, что запреты в науке – очень ненадежная вещь.
– Помимо выращивания органов для трансплантации, какие еще достижения генетики применяются в медицинской практике?
– В первую очередь генная инженерия сейчас работает над тем, чтобы избавить человека от неизбежной генетической патологии. Это проделывается путем встраивания в ДНК клетки одних генов или отключения других. Человека уже возможно избавить от серповидноклеточной анемии – болезни, при которой эритроциты имеют неправильную структуру и не могут по этой причине выполнять свои функции. Со временем, безусловно, можно будет излечивать человека от всех опасных болезней. Главное – научиться выявлять их на самых ранних этапах развития организма. Но с этим связана еще одна этическая проблема: необходимость существования генетического паспорта. Предположим, у человека есть гены, которые неизбежно приведут к тяжелому заболеванию. Зная об этом, захотят ли такого человека учить, жениться на нем или выходить замуж? Это своего рода дискриминация. А с другой стороны, знания о тех генетических особенностях, которые можно скорректировать, человеку помогут: например, предрасположенный к бронхиальной астме не поселится в загазованном районе. Может быть, о содержании генетического паспорта должен знать только лечащий врач? Для ответов на подобные вопросы сейчас создаются так называемые биоэтические комитеты, в которых обсуждается, кому именно может быть доступна такая информация.
– Избавив человека от генной патологии с помощью генной терапии, медики ведь не решают проблему в корне. Детям вылеченного человека в случае передачи диагноза по наследству придется столкнуться с той же проблемой, ее нужно решать заново?
– Да, на данном этапе именно так. Но медицинская генетика способна одним правильным решением избавить от опасной болезни сразу две жизни. Если у новорожденного наблюдается тяжелая наследственная патология, у его родителей немедленно берутся половые клетки и в пробирке из них создается сразу множество зародышей. Врачи выбирают тот, в котором такой патологии нет, и трансплантируют зародыш в матку матери. Благодаря этому не только рождается здоровый второй ребенок, но и спасается первый. Спасительное средство – пуповинная кровь. Вливание ее больному ребенку спасает его от гибели, которая неминуемо наступила бы. Этот пример говорит о том, как важно пройти генетическое обследование. И лучше не на раннем этапе беременности, а еще до ее наступления. Это можно сделать в республиканском научно-практическом центре «Мать и дитя» в Минске.
Непознанное
– Вам, как генетику, не кажется, что природа, наделив человека чем-то хорошим, дает ему и плохое, и таким образом соблюдается некое заранее задуманное равновесие?
– Тут нет закономерности. Вернее сказать, закономерность выглядит несколько иначе. Генотипы в популяции распределяются так, что график этого распределения – колоколообразная кривая. 50% популяции имеет средний генотип, и это средняя часть купола. Есть отклонения – по 20% в положительную и отрицательную стороны. А есть уникальные люди – и это тоже как в положительную, так и в отрицательную сторону. Уникумы составляют всего 5% – по 2,5% с каждой стороны. Вот почему есть те, у кого все хорошо, и такие, у которых все плохо. А в остальном, как мы и говорим: нет идеальных людей – есть разные соотношения хорошего и плохого.
– Способность быть счастливым, говорят, тоже определяется генетически – как особенность характера. Кто-то из ученых даже вывел формулу: счастливы те, у кого нет привычки беспокоиться, кто ответственен и общителен. Что вы думаете по этому поводу?
– Счастье – действительно особенность характера. Одни вечно чем-то недовольны, другие счастливы от любой мелочи. Для одних счастье – когда птицы поют, для других – покупка бриллианта. В любом факте можно найти счастье, но у каждого о нем свои представления. Одно ясно точно: счастье не может быть постоянным. Иначе мы не будем ощущать его как счастье, и это будет просто благополучие. Эйфория навсегда невозможна чисто физиологически. Что же касается общительности, то к счастью это отношения не имеет. Можно быть счастливым наедине с собой. Кому-то нужны болтовня и шум, а кто-то счастлив за микроскопом. Самый верный показатель счастья – это когда человек в мире с самим собой. И доволен тем, что у него есть.
– Верят ли генетики в судьбу?

– Я верю в интуицию. То, что она у женщины больше развита, чем у мужчины, – эволюционно обоснованный факт: женщина должна была оградить свое потомство от опасности, и для этого природа наделила ее таким чувством. Но и другие силы могут играть роль в нашей жизни. Я не отрицаю вещей, которых наука пока не понимает. Все ли мы знаем? Если бы в XVIII веке ученому сказали, что можно разговаривать с человеком, находящимся на другом конце земного шара, и даже видеть его, он ответил бы: «Да что вы, мы же знаем законы физики, знаем, как распространяются свет и звук, это невозможно». Я не хочу отрицать непознанное, оно существует. И я не слепо в это верю. Всему на свете рано или поздно находится научное объяснение.
 
Светлана Денисова

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.