Видео реклама

 

Легенда

Тихая тихая жизнь

Тихая тихая жизнь

Благодарим Национальный художественный музей За предоставленную возможность фотосъемки.

В 2010 году ЮНЕСКО отмечает 200-летие белорусского художника Ивана Фомича Хруцкого, по поводу чего наше Министерство культуры даже организует осенью в Лувре персональную выставку. Писать о Хруцком в глянцевом журнале естественно – его картины когда-то и были самым настоящим «глянцем» для его собственной эпохи. Но каким он был человеком в реальной жизни, какие эмоции скрывались за десятками, если не сотнями стандартных, как фотообои, натюрмортов?

Выбор поповича
Иван Фомич Хруцкий родился 27 января 1810 года в местечке Ула Лепельского уезда (теперь – Бешенковичский район) в семье униатского священника. В то время в этом озерном краю униаты составляли большинство населения, и фамилию Хруцкий носило еще несколько коллег и родственников, ближних или дальних, отца. Священнические должности, как правило, передавались от отца к сыну, поскольку в этой корпорации, собственно, и не было других возможностей как-то достойно устроиться в жизни. С одной стороны, собственность и влияние принадлежали римско-католической шляхте, пренебрежительно относившейся к своим собратьям-католикам греческого обряда. С другой – власть Российской империи в крае медленно, но верно укреплялась, и культурные отличия от «материковой» России ликвидировались одно за другим. Сыновья униатских священников, неплохо образованные и разделявшие в общем культурные ценности шляхты и римско-католического духовенства, в такой достаточно жестко регламентированной системе находились как бы меж двух огней. Детей было больше, чем вакантных приходов, а патриархальная структура общества предлагала мало достойных занятий. Начиналось глухое брожение, и некоторые молодые «поповичи» подумывали, не улучшить ли им свои жизненные перспективы, вернувшись в лоно православия, привилегированной в России конфессии, покинутое больше двух веков назад.
Детство Ивана, если не считать пережитой совсем младенцем наполеоновской авантюры, выпало на относительно безмятежное время. Царь Александр почти благоволил к своим католическим подданным, особенно после триумфального разгрома Наполеона и Венского конгресса 1815 года. В 1827 году молодой попович приезжает в Петербург. Сначала долго копирует в Эрмитаже картины старых мастеров – его особенно привлекают натюрморты и жанровые сценки «малых голландцев» и пейзажи конца XVII века Клода Лоррена. Берет частные уроки у знаменитого английского портретиста Джорджа Доу, работавшего над серией портретов героев войны 1812 года, посещает как вольнослушатель курс Александра Варнека в Академии художеств. В 1830 году его принимают в академию официально, прямо или опосредованно он усваивает уроки Максима Воробьева, Карла Брюллова, Федора Бруни. К 1832 году относятся его первые датированные работы, еще очень ученические, и сразу же определяется его главная жанровая симпатия – натюрморт, именуемый в официальных документах «живописью цветов и фруктов».

Как создавался бренд
Художественный стиль бидермайер, который господствовал в тогдашней Европе, после двух десятилетий революционных волнений и наполеоновских войн, выражал стремление властных и имущих элит к спокойствию, законопослушанию, упорядоченности. Если придирчивее – к занудству, казенщине, формализму. Если лестнее – к безопасности, интимности и комфорту. Хотя против этого стиля бунтовали поэты-романтики, почти три десятилетия, пока в 1848 году не пришла очередная революционная волна, он устраивал европейское общество. Отвечал ли бидермайер внутренним потребностям Хруцкого? Так или иначе, этот стиль был очень востребован в России. Поэтому для художника вторая половина 1830-х стала по-настоящему звездным часом. Он, что называется, «попал в тему»: его натюрморты как нельзя лучше отвечали вкусам публики, сформированным, с одной стороны, жесткой николаевской цензурой, с другой – все более распространявшейся в обществе модой на импортные материальные блага. Каждый мечтал повесить в интерьере его натюрморт или хотя бы пейзаж, даже если ничего не смыслил в живописи, – буквально из выпускников наш земляк шагнул в «бренды».
Работы Хруцкого давали петербургской публике зыбкое ощущение успеха, благополучия, безопасности. Современная художественная критика не усмотрит в большинстве его работ оригинальности и выдающегося мастерства. Но в эти короткие 4–5 лет он свойственным всем хорошим пиарщикам шестым чувством ощутил то, что жаждет публика, и с невероятным усердием «штамповал» все новые и новые натюрморты, благо из заказчиков выстроилась длинная очередь. Многие из них настолько похожи друг на друга, что могли бы служить отличным материалом для игры «найди 3…5…10 различий». Можно добавить или убрать свечной огарок на подсвечнике, спички, дымящуюся сигару, граненый стакан, обрывок счета с рассыпанной монетной мелочью – и вот, пожалуйста, новая картина в очередной частный интерьер. Один только «Натюрморт со свечой» известен сегодня в восьми вариантах, а все ли до нас дошли? Тиражированный глянец… Даже названий своим произведениям автор, похоже, не давал, – они приписаны искусствоведами уже десятилетия спустя. Очень любил Иван Фомич, например, помещать на своих картинах лимон, обязательно с надрезанной спирально до половины кожурой. Непременно – лубяную корзину с фруктами и ягодами. И еще то, благодаря чему его натюрморты узнаются безошибочно, – керамический кувшин, изготавливавшийся на фаянсовой фабрике Поскочина в Петербурге, с рельефным изображением охотничьих собак и ручкой в виде изогнутого тела лисы.
Но не натюрмортом единым… В чести также портреты его кисти, которые заказывала публика небедная, влиятельная – тайные советники, камер-юнкеры... Очень интересны два портрета высших иерархов униатской церкви, написанные в 1838 году: старый митрополит Иосафат Булгак, набожный, доброжелательный, но и принципиальный человек, отстаивающий интересы своей конфессии дипломатично, но твердо, и дышащий ему в затылок заместитель, молодой, целеустремленный, умный и жесткий Иосиф Семашко, уже тайно пообещавший властям империи ликвидировать неугодное вероисповедание «изнутри», и методично добивающийся своей цели. Драматическое противостояние между героями этих двух портретов заслуживает хорошего детектива, да и в жизни Хруцкого оно сыграло очень важную роль. Потому и портреты получились не рядовые, знаковые, полные скрытого смысла, в который художник был посвящен как мало кто другой. Почти сразу же после позирования Булгак умирает, и Семашко занимает его место – дорога к ликвидации унии открыта.

Расцвет – начало увядания
Тем временем Хруцкий стремительно набирает популярность и собирает целую коллекцию наград и поощрений. В 1836 году он был удостоен за натюрморты большой серебряной медали. В 1837-м император Николай I, сам баловавшийся живописью и считавший себя ее знатоком, пожаловал художнику часы на золотой цепочке, «в поощрение к дальнейшим трудам», за картины, «изображающие детей, торгующих фруктами» – это, безусловно, резко поднимает «котировки» удачливого художника. В 1838 году сразу две его работы удостоены малой золотой медали на годовом собрании Академии художеств: натюрморт «Цветы и плоды» и «Пожилая женщина, вяжущая носок» – пожалуй, действительно один из наиболее талантливых его портретов. Ну и вершина славы – звание академика живописи, присвоенное 19 сентября 1839 года «за отличные труды в портретной, пейзажной и особенно по живописи плодов и овощей». Пожалуй, Хруцкому стоило бы завести целую фабрику копиистов, чтобы удовлетворить казавшийся неиссякаемым спрос на натюрморты и пейзажи, контролировать подмастерьев, а лично писать только портреты. Неизвестно, приходили ли ему в головы мысли о бизнесе на широкую ногу, но в этот же год произошли еще два важных события, круто изменившие течение жизни.
Сначала на соборе униатской церкви в его родном Полоцке 24 февраля митрополит Семашко добивается давно готовившейся ликвидации унии и возвращения униатов, в том числе и нашего героя, в лоно православной церкви. И вскоре отец художника, не выдержавший этого горестного известия, умирает. В марте 1840 года Иван Хруцкий едет на родину, улаживать дела семьи, в которой он становится старшим. Нужно решить, куда пристроить младших братьев, где поселиться осиротевшей семье, да и о женитьбе пора уж подумать. Пишет он в эти годы не очень много, больше портреты, и гораздо реже натюрморты – на родине для его фирменного глянца не так уж много заказчиков. В 1844 году он покупает имение Захарничи недалеко от Полоцка, на живописном озере, и строит там классический усадебный дом. Вынужденную смену вероисповедания художник принял внешне спокойно: протест был бы бессмыслен. Но симпатии к католичеству, воспитанные отцом, не покидают его. Так, в 1845 году он женится на молодой соседке-католичке Анне Ксаверьевне Бембновской, дочери офицера еще костюшковского войска. Изредка пишет не совсем обычные для русского художника картины: то по заказу провинциального костела икону святого Казимира, небесного патрона Литвы, то портрет Адама Мицкевича.

Тихий затворник
Несмотря на католические эстетические приоритеты Хруцкого, а возможно, и благодаря им, художнику поступает предложение, «от которого невозможно отказаться»: митрополит Семашко приглашает его в Вильню отделывать загородную архиерейскую резиденцию и домашнюю церковь при ней. Гонорар, правда, предлагает не очень щедрый – тысячу рублей серебром, зато предоставляет для жизни свою виленскую квартиру и обеспечивает стол. Работа затягивается, мелочный Семашко требует все новых и новых «довесков» к ней, причем значительную часть из них представляют копии классических западноевропейских картин, а не оригинальное творчество. Да и в оригинальные сюжеты Семашко вмешивается очень глубоко, тщательно регламентируя «технические параметры» каждой картины. Портреты ближайших сподвижников Семашко, виды Вильни и окрестностей… Вал, ремесло, но, в отличие от блестящих петербургских лет, еще и малооплачиваемое. Очень мало для души и даже для суетной славы. Так что когда через 8 лет то ли иссякает фантазия властолюбивого митрополита, то ли он, наконец, удовлетворяется своей медленной изощренной местью сыну затравленного подчиненного, Хруцкий, наконец, смог вернуться в Захарничи, чтобы стать здесь почти затворником.
Живет скромно, пишет довольно мало, едва ли не больше для себя – интерьеры усадьбы, семейные портреты… Так проходит почти 30 лет. Одна из последних работ – написанный в 1884 году, за год до смерти, автопортрет. Как и во многих портретах Хруцкого, здесь применен прием контрастного освещения – ярче всего освещены лицо и правая, «рабочая» рука. В автопортрете чувствуются достоинство, ощущение собственной значимости, но и какая-то затаенная горечь: все ли реализовано, о чем мечталось? Стоили ли компромиссы уплаченной за них цены? Художник жил очень скрытно, не комментируя событий личной и общественной жизни, не давая повода для доносов, слежки и разбирательств. Умер 13 января 1885 года, не дожив две недели до 75-летия.

***
Знаем мы о Хруцком по-прежнему очень мало и, похоже, вряд ли узнаем когда-либо намного больше. Кто, например, изображен на серии его портретов 1835–1838 годов: полноватая цветущая молодая женщина, с цветами и фруктами, которая могла бы служить олицетворением Флоры? Долгое время русские искусствоведы называли их «портретами жены», но его будущей жене было тогда 12–15 лет и жила она в глухой придвинской провинции. Модель, муза? Видел ли художник другие варианты творческой карьеры, помимо стерильного и безопасного бидермайера, ведь рисовал же зачем-то для себя, почти втайне, портрет изгнанника Мицкевича после его смерти от холеры в Стамбуле в 1855 году? Будем надеяться, что к личности самого известного и самого закрытого белорусского художника XIX века еще обратятся и режиссеры, и художественные критики, и авторы детективных романов.

Теги: люди  легенда  
 
Текст: Алесь Белы

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.