Видео реклама

 

Мужской взгляд

Дмитрий Сайков: «Иногда любовь сродни похмельному синдрому»

Дмитрий Сайков: «Иногда любовь сродни похмельному синдрому»

В кабинете доктора Сайкова по-домашнему уютно. Мягкий кожаный диван и большой камин прекрасно вписываются в спокойно-зеленый интерьер. В ожидании психотерапевта я попиваю приготовленный секретарем кофе и осматриваюсь с одной только целью: составить психологический портрет будущего собеседника. Вот диплом лауреата «Песни года», чуть ниже – фоторепортаж с телепроекта «Битва городов». Над рабочим столом – Сайков-охотник с добычей – огромным кабаном. По всему видно: всенародный лекарь – человек талантливый и увлеченный. «Доброе утро!» – прервал мой безобидный журналистский шпионаж Дмитрий Владимирович. Расположившись в рабочем кресле, он и мне ненавязчиво предложил пересесть в кресло напротив. «Место пациента», – мысленно резюмировала я. И… послушно пересела. Что тут скрывать: очереди у двери нашего героя отнюдь не результат рекламы и громкого имени. Общаться с Дмитрием Сайковым одно удовольствие. Во всяком случае, в целях не лечебных…

– Дмитрий Владимирович, по дороге на интервью я встретила подругу. «Как бы доктор Сайков не разучил тебя «радоваться» жизни», – сострила она.

– Не бойся, попытаюсь тебя не гипнотизировать! Хотя, небось, покуриваешь? Признайся…

– …

– Расскажу я тебе одну поучительную историю…

– Ой, не надо! Я сама брошу – обещаю. Давайте лучше поговорим о вас… Учась на педиатрическом факультете, вы выбрали наркологию? На мой взгляд, это странно. Ведь работать с детьми гораздо приятнее…

– Отец был военным врачом, поэтому интерес к медицине у меня с детства. Чтобы окончательно определиться с будущей профессией, в восьмом классе я записался в кружок «Юный медик». В то время нас даже в операционные пускали и, пусть косвенно, давали поучаствовать в процессе (к примеру, лоток подержать). Сказать, что мне все это безумно нравилось, – ничего не сказать. Во врачебной деятельности я видел нечто таинственное и благородное. Вдумайтесь только: человек в белом халате, ежедневно спасающий человеческие жизни… Одним словом, меня зацепило, и я принял решение поступать в медицинский. Попал на педиатрический, но уже на старших курсах понял: не совсем мое. Хотя на практике работать с детьми получалось. Но с самого начала действовал я больше как психотерапевт: прежде всего старался найти с ребенком контакт, расположить к себе, чтобы рука об руку идти к выздоровлению. Такая составляющая нашего сотрудничества с человечком прельщала меня особенно. Кстати, отец с самого начала видел меня не кем иным, как психиатром. Получилось так, что я реализовал его мечту, что не может не радовать.

– Вы исцеляете людей от различных недугов по своей специальной методике – методом эмоционально-стрессовой терапии. В чем суть такого подхода?

– Проще говоря, это особая разновидность гипноза. Если человек находится в состоянии эмоционально-стрессового напряжения, то слова врача он воспринимает особым образом – они «цепляют» подсознание и, оставаясь там, оказывают исцеляющее воздействие. Использование такого метода позволяет добиться результатов гораздо больших, нежели при обычной рациональной психотерапии. Поскольку то, что мы лечим, неразрывно связано со сферой влечений, а значит, с работой нашего подсознания.

– Таким образом, вы лечите словом…

– И главное в этом лечении – желание пациента и мотивация, от силы которой зависит и степень эффективности. Между тем в большинстве случаев пациентов приводят, что называется, насильно. То, что алкоголизм – серьезный недуг, увы, понимают не все. Думают, просто блажь, стоит только завтра захотеть взять себя в руки и можно с легкостью отказаться от спиртного. Вот только завтра все не наступает. Алкогольная зависимость – не насморк (который, кстати, тоже бывает хроническим). Это серьезная болезнь! Причем неизлечимая. Зачем же тогда люди обращаются ко мне? С целью обрести ремиссию – период стойкого воздержания, который может длиться как несколько месяцев, так и всю оставшуюся жизнь.

– Если я правильно понимаю, в используемом вами методе есть отголоски нетрадиционной медицины. Но ведь вы – специалист с академическим медицинским образованием, кандидат наук. Однако традиционного для ваших коллег скептицизма я в вас не вижу.

– Не видите, потому что ему неоткуда взяться. Данный метод основан на традиционной классической медицине. Что же касается навешивания «колдовских» ярлыков, то это от элементарного незнания. В советских вузах основы психотерапии преподавались очень поверхностно. Поэтому многие не практикующие в данной области специалисты относят предмет к разряду шаманства. Между тем подходы, которые я сегодня использую с целью лечения алкоголизма и других болезней, в свое время применял еще Бехтерев.

– Однако в роду у вас экстрасенсы были, не так ли?

– Бабушка по материнской линии, как впоследствии и мама, «пошептать» могли. И часто чрезвычайно результативно. Но у меня сугубо материалистическое объяснение этому. Любая бабушка-«заговорщица» – психотерапевт, только без специального образования. Совершая свой обряд, она подобно профессионалу включает у пациента механизм самовнушения, который и лечит. В среде профессиональных медиков часто бывает пренебрежение к психотерапевтической, межличностной, человеческой составляющей работы с пациентом. Вы ведь правильно сказали: слово лечит.

– Можно ли излечить по фото?

– Честно скажу, очень скептически отношусь к этому, хотя и в таком случае воздействие можно оказать. С помощью все тех же механизмом самовнушения. Если человек будет знать, что ему заочно проводили лечение, начнет прислушиваться к себе и ждать результата, – вполне возможно эффекту быть.

– А у вас какие отношения с алкоголем? Есть ли традиция совместного выпивания (хотя бы бокал вина перед ужином) у вас в семье?

– Я не ханжа и не пытаюсь бороться за то, чтобы все повально стали трезвенниками. К спиртным напиткам я отношусь нормально. Все мы люди, и я тоже могу позволить себе выпить по праздникам или просто во время встречи с друзьями. Но культа алкоголя у нас в семье нет.

– Не секрет, что вы человек достаточно обеспеченный. Запись в вашу клинику идет на месяцы вперед. Скажите, где грань между медициной и бизнесом?

– Важно, чтобы на первом месте стояли желание помогать людям и готовность нести ответственность за все, что ты делаешь. Если бизнес начнет превалировать, то лечение будет идти в ущерб пациенту. В конечном итоге вся медицинская часть захиреет и сойдет на нет. Я уверен, что у частной медицины в Беларуси будущее есть. Она сегодня развивается активно, что, конечно, не может не радовать. Я вообще за конкуренцию в медицине. Ведь именно наличие здорового соперничества заставит не забывать о медицинской составляющей и будет стимулом для непрерывного улучшения качества услуг.

– Одни получают удовольствие от вкусной еды, другие – ценители спиртного. Как вы вырабатываете эндорфины?

– Каждый человек должен найти бездопинговое занятие, которое приносит ему счастье. Я говорю своим пациентам: бросьте пить – и у вас появится время на куда более интересные, а главное – полезные вещи! Что касается моих увлечений, то я интересуюсь фотографией, люблю охоту и рыбалку. Но после проекта «Две звезды» особое удовольствие я стал получать от пения.

– Вы уже не просто доктор, а самая настоящая медийная персона. Круто попав на ТВ, вы неплохо освоились и в шоу-бизнесе.

– Если бы мне пару лет назад сказали, что я буду петь на всю страну, а мои песни будут крутить по радио, – не поверил бы! Честно сказать, вокальных устремлений не было никогда. Получилось случайно. Участвовать в шоу «Две звезды» меня уговорили – взяли, что называется, на «слабо». Сначала было очень тяжело, а потом втянулся. Просто я такой человек: если начинаю чем-либо заниматься, поднимаю планку максимально и стремлюсь к наивысшим результатам. На конкурсе я жутко переживал! Шесть выступлений на сцене стоили мне семи килограммов. А страх сфальшивить или забыть слова долго еще не давал спокойно спать ночами.

– Как я посмотрю, вы по жизни человек азартный.

– Еще какой! Моей главной задачей было победить волнение, из-за которого меня порой просто «перерубало». Вот я раньше тоже думал, что быть певцом – проще простого. Вышел, спел и дело с концом. Как оказалось, за внешней легкостью стоит титанический труд. После шоу к артистам эстрады я стал относиться с особым уважением.

– Как появилась идея выпустить собственный диск?

– Автор идеи – Гюнешь. Вот она, психотерапия, – однажды брошенная фраза со временем прорастает подобно зерну. Как раз сейчас я заканчиваю работу над последними композициями диска – их будет четырнадцать. Это никак не коммерческий проект – скорее, просто какой-то драйв. Не скрою, положительные отзывы меня всегда радуют. Совместная с Инной Афанасьевой песня «Листопад» до сих пор крутится в радиоэфире! А недавно я слышал, как молодой человек на день рождения любимой заказывал мою песню «Грусть». Надеюсь, музыкальный подарок в исполнении доктора Сайкова девушка не восприняла как намек! (Смеется.)

– Составлять конкуренцию представителям отечественного шоу-бизнеса вы не собираетесь?

– Точно к этому не стремлюсь! К своему творчеству вообще отношусь с юмором. Иногда друзья приводят мне в пример Розенбаума. Но я всегда отвечаю: я не певец, который был врачом. Я доктор, который увлекается пением.

– «От измены и от тоски, разрывающей на куски, закодирую…» – поете вы в одной из своих песен. А как же любовь? Ведь это чувство тоже сродни зависимости…

– Отвечу словами еще одной своей песни, автором которой является Егор Хрусталев: «Я надеялся вначале на врачей и колдунов, но они мне отвечали, что не вылечишь любовь…». Безусловно, любовь – та же зависимость. И в своей практике с тяжелыми случаями влюбленности я сталкивался – когда любовь, приобретая маниакальный характер, наносит вред личности. Одно дело, когда в романтических переживаниях рождаются поэзия и музыка, и совсем другое, если общение с «половинкой» приносит сплошные страдания. Человек зацикливается на объекте любви. А это уже выраженная зависимость – как у алкоголика похмельный сидром. В таких патологически амурных случаях также показана психотерапия.

– В Голливуде сейчас входит в моду лечение от сексозависимости. Такой курс уже прошли Дэвид Духовны и Хью Грант. А вы не думали заняться кодированием от полигамности? Спасли бы не один десяток семей…

– Не думаю, что это имеет под собой реальные основания. Смахивает на изощренные формы пиара. Хотя, как вы уже поняли, психотерапией можно лечить все. Бывало, что и ко мне приходили взволнованные жены. Якобы после моего кодирования муж пить бросил, но… начал ходить налево! Я воспринимаю это как курьезы. Коль проблема такая существует, нужно разбираться в отношениях в семье, а не бегать по врачам.

– Борода – ваша визитная карточка. Откуда этот таинственный образ Хоттабыча?

– Это уже как вторая кожа! О том, чтобы сбрить бороду, не может идти и речи. Впервые я отрастил ее в 24 года, когда стал заведующим наркологическим отделением. Таким образом я хотел придать себе солидности и добавить возраста. Потому что реально были ситуации, когда мне, юному руководителю, приходилось учить жизни взрослых дядей. Вообще в среде психиатров борода – профессиональный атрибут. Таинственный имидж – своеобразный закон жанра.


– А приходилось применять гипнотические навыки убеждения в семейной жизни, в том числе при воспитании сыновей?

– Каждый родитель по-своему психотерапевт. Кстати, самый примитивный пример эмоционально-стрессовой терапии в семье: папаша со словами «не кури!» снимает ремень. Действует лучше всякого гипноза! К слову, так мой отец отбил у меня еще в юности желание дымить. Что касается моих собственных сыновей (их у меня трое), у нас партнерские отношения. Прежде всего я их стараюсь воспитывать настоящими мужчинами. Радуюсь, когда они достигают успехов не только в учебе, но и в спорте. Главное, чтобы мои ребята росли порядочными, честными и целеустремленными людьми. А остальное – как психотерапевт я повторяю им это регулярно! – обязательно приложится.

 
Беседовала Виктория Борткевич

 
Rambler's Top100Размещение рекламы на сайтеПроизводство сайта - Студия Компас
Использование материалов с сайта возможно только при условии размещения активной ссылки на сайт.